Чтение онлайн

Так щедро и демонстративно поддерживая Сиддхат-тху Готаму, царь Пасенади, Анатхапиндика и другие сановники, торговцы и военные вельможи Саваттхи подтверждали, что они покровительствуют учителю, который во многих отношениях был мятежником. Он отверг идею трансцендентного Бога или самости, открыто критиковал кастовую систему, насмехался над верой брахманов и других вероучителей своего времени и принимал в общину монахинь наравне с монахами. Частично его последователи, возможно, оказывали ему свою поддержку, потому что он был «одним из них», то есть косальским аристократом, достижениями которого они могли гордиться. Однако их многолетнее ревностное служение ему предполагает, что они искренне принимали его учение.

Успех Готамы в Саваттхи полностью зависел от его сердечных отношений с грубым царем Пасенади. Если бы Пасенади сменил милость на гнев, весь проект подвергся бы опасности. Многие засвидетельствованные диалоги между ними производят такое впечатление, что они знали друг друга очень хорошо. Они общаются откровенно и без формальностей. Иногда, кажется, что царь дразнит или провоцирует Готаму, как будто проверяя его. И Готама часто отвечает осторожно и осмотрительно, как если бы он опасался сказать что-то, что могло быть воспринято как неуважение к монаршей особе.

Так, однажды они присутствовали на религиозном собрании. Пасенади, указав на кого-то из присутствующих монахов и отшельников, спросил Готаму, были ли, по его мнению, эти люди «пробужденными» или нет. «Трудно сказать, – ответила Готама. – Только пребывая с людьми в течение долгого времени и внимательно наблюдая за ними, можно узнать их достаточно хорошо, чтобы ответить на этот вопрос. Вы можете узнать, насколько силен человек, только наблюдая за ним во время испытаний. Также можно узнать, насколько человек мудр, только поговорив с ним». Его ответ соответствовал его концепции личности, которая образуется из потока слов и действий на протяжении долгого времени и не может быть сведена к постоянной «самости», описываемой словами «пробужденный» или «непробужденный».

«Это мои шпионы, – сказал Пасенади. – Я посылаю их повсюду. Когда они получают нужную информацию, я велю им очистить тело от пыли и грязи, аккуратно подстричь волосы и бороды, надеть чистую одежду и идти веселиться. Я даю им все, чего бы они ни пожелали из чувственных удовольствий». Готама не стал упрекать правителя. Он не намекнул ему, что маскировать шпионов под монахов не очень хорошая идея. Он лишь сказал: «Под маской благочестивых по земле ходят невоздержанные люди». Смысл понятен. Пасенади проболтался, что среди монахов могли быть шпионы. Так что царь внимательно наблюдает за ним. Поэтому Готама должен следить за своими словами. Ведь неизвестно, кто их слушает и можно ли с ним откровенничать.

Основной заботой царя Пасенади было то, что у него не было сына и преемника. Хотя он женился на сестре царя Магадхи Бимбисары (возможно, это был ответный дружественный жест, скрепляющий союз с Магадхой, ведь ранее его собственная сестра, Дэви, вышла замуж за Бимбисару), нам ничего не известно ни об этой царице, ни о ребенке от их брака. Однажды, когда Пасенади возвращался из военного похода, он проезжал мимо сада городского изготовителя гирлянд и услышал пение молодой женщины, доносящееся из-за стены. Когда он вошел во внутренний двор, Маллика, дочь мастера-гирляндщика, прервала свою песню, взяла лошадь под уздцы и провела утомленного царя внутрь, где он провел целый день, положив голову на ее колени. Он был опьянен ее красотой и умом. Тем вечером он послал за ней карету, чтобы она переехала во дворец и стала его царицей.

Многие придворные, особенно брахманы, должно быть, были шокированы связью царя с девушкой из низкой касты. Они, возможно, обвиняли Готаму, отвергавшего кастовую систему, в том, что царь завел такую непозволительную интрижку. Маллика также приняла неортодоксальное учение Готамы. Еще больше придворных должны были шокировать сексуальные игры царя и его любовницы. Пасенади подглядывал за Малликой в ее ванной комнате. Однажды утром он увидел, что ее обнюхивает одна из ее собак. Но вместо того, чтобы прогнать ее, Маллика позволила животному взять ее сзади. Когда он в гневе упрекал её в этом, она объяснила, что это была всего лишь игра света. «Иди в ванную, – сказала она, – и я скажу тебе, что я вижу отсюда». Царь сделал, как она сказала. «Ты меня видишь?» – крикнул он ей. «Да, – ответила она. – Но зачем ты трахаешь эту козочку?».

Готаму тоже обвиняли в половой невоздержанности. Видели, как отшельница по имени Сундари вечером вошла в рощу Джеты с благовониями и цветами и ушла на рассвете. Через некоторое время она исчезла. Ее товарки-отшельницы обвинили Готаму не только в том, что он спал с нею, но и в ее убийстве и в сокрытии трупа под кучей мусора в роще Джеты. Царь Пасенади приказал провести поиски, и труп Сундари был найден недалеко от Благоуханной Хижины Готамы. Позже тело провезли по всему городу, и люди скандировали: «Узрите дела сакьяских монахов!» Ананда, постоянный спутник Будды, пришел в такое смятение от происходящего, что предложил Готаме немедленно покинуть Саваттхи. Готама посоветовал ему успокоиться, потому что через несколько дней ситуация разрешится.

В итоге именно Ананда убедил царя, что Готама был невиновен. Кажется, Пасенади полностью доверял только Ананде. Спустя некоторое время, шпионы царя подслушали, как пьяные убийцы ссорились между собой по поводу своего преступления. Их задержали, и они признались, что это сами отшельницы наняли их, чтобы убить Сундари и дискредитировать Готаму.

В конце концов Маллика забеременела и родила дочь. Пасенади, услышав эти новости, посетил Готаму в Благоуханной Хижине. Он был в бешенстве от того, что эта женщина, которую он взял из дома бедного домохозяина и сделал своей женой, так его подвела. Готама пытался утешить его. «Женщина может оказаться лучше мужчины, – сказал он. – Она может быть мудрой и добродетельной, преданной женой и почтительной невесткой». В итоге Пасенади стал обожать свою дочь Ваджири. «Если бы с ней что-то случилось, – позже признавался он Маллике, – это бесповоротно изменило бы всю мою жизнь. Горе и отчаяние сокрушили бы меня». Но как бы он ни любил свою дочь, это не отменяло того факта, что у царя все еще не было наследника. А Маллика больше не зачинала.

Царю Пасенади нужна была другая жена. На этот раз он решил жениться на девушке из провинции Сакья. Возможно, он думал, что, соединившись с родственницей Сиддхаттхи Готамы, он повысит шансы рождения сына. Что бы ни послужило причиной женитьбы царя Косалы на сакьяской невесте, это было честью для Готамы. А так как женщина, которую он выбрал в жены – госпожа Васабха – была дочерью Маханамы, правителя сакьев и двоюродного брата Будды, этот брак делал Готаму членом царской семьи.

Все складывалось хорошо. Госпожа Васабха родила сына, принца Видудабху. Теперь Готама был и личным учителем Пасенади и близким родственником преемника косальского трона. Но была одна трудность. Васабха вовсе не была «госпожой». Она была незаконнорожденной дочерью Маханамы от рабыни по имени Нагамунда. Известные своей гордостью сакьи не позволили бы чистокровной женщине выйти замуж за кого-то не из их клана, даже за их повелителя в Саваттхи. Маханама оказался в ловушке. Он не мог отказать своему царю и не мог дать ему в жены чистокровную сакьяску, не настроив против себя своих сородичей. Он вынужден был отдать царю дочку рабыни, выдав ее за дворянку.Учитывая сильный взрывной характер Пасенади и присутствие шпионов во всех уголках его царства, этот обман был опасен и безрассуден. Готама, возможно, не был посвящен в план, но после его осуществления едва ли он не мог не знать о том, что произошло. Теперь сам Будда оказывался в сложном положении: раскрыть обман означало подвергнуть дело всей своей жизни опасности, но, не сообщив правду царю, он оказывался замешанным в интригах своего двоюродного брата. Не сделав ничего предосудительного, Готама обнаружил, что его положение в Саваттхи поставлено под угрозу амбициями и гордостью его родных. Он должен был понимать, что каждый следующий день в роще Джеты мог быть последним. Выживание его общины зависело от хитрости юной рабыни.

Уже темно, когда я прибываю в Сахет-Махет, обшарпанную индийскую деревню в Уттар-Прадеше, самую близкую к руинам Саваттхи. Вооруженный охранник распахивает тяжелые железные ворота отеля Лотус Никко, нового и, похоже, наспех построенного здания, специально для того, чтобы нажиться на растущем числе буддийских паломников. С другой стороны дома доносится пыхтение генератора, и кажется, что в такт ему дрожит освещение здания. Столовая забита автобусной группой луноликих корейских мирянок с туго завязанными прическами и в одинаковых серых мешковатых брюках и жакетах. Они болтают и смеются, пока едят на ужин кимчи с рисом, завернутые в тонкий лаваш, из пластмассовых коробок, стоящих на столах. Когда я узнаю, что это группа из Сунгвангса, моего бывшего монастыря, следует еще больше приветственных поклонов и цоканья языком. Почтенный Хьен Бом, старый ученик и товарищ Кусана Сынима, отвечает за движение этих босалним по «буддийскому маршруту» на головокружительной корейской скорости.

Рано утром следующего дня г-н Хан отвозит меня на место давно покинутого жителями города. Здесь тихо и пустынно. Я взбираюсь на самую большую кучу кирпичей, которая, скорее всего, отмечает то место, где когда-то стоял дворец царя Пасенади. Отсюда я могу разглядеть кольцо почти непрерывных насыпей, которые когда-то были крепостными валами. За ними во всех направлениях до самого горизонта лежат в зеленой дымке бесконечные поля с редкими деревьями на них. От Ачиравати, большой реки, которая во времена Готамы превращала Саваттхи в процветающий портовый город, не осталось и следа. Сегодня от могущественной косальской столицы осталась только все еще не раскопанная усыпанная булыжниками и покрытая кустарником местность, служащая приютом для редкого шакала или павлина. Через свой телеобъектив я рассматриваю семейку индийских аистов, гнездящихся в хлопковом дереве, которое одиноко ютится среди развалин. Через каждые несколько минут кто-то из них взлетает и старательно поднимается высоко в небо, как небольшой бледно-розовый птеродактиль.