Что такое КВН
Шрифт:
– Давай, – тихо говорили ему. И тогда он истошно орал:
– Шубу хочу!
Пожалуй, эта сценка отбила у команд желание "пускать слезу" на весь следующий сезон. Но уже через год рецидивы не заставили себя ждать. Проблема в том, что пафос имеет необыкновенную притягательность и для драматурга, и для постановщика. Тем более – в КВНе, где измученные придумыванием шуток авторы не прочь пустить слезу в порядке расслабления. К тому же придумывается пафосный эпизод, как правило, независимо от остальных блоков программы и сам по себе может смотреться достаточно симпатично. А потом он вполне бездумно "пришивается" в качестве апофеоза в финале программы, вызывая у зрителей как минимум недоумение.
Так что же делать? О чем же можно говорить в КВНе? (Здесь важно не путать сверхзадачу с темами реприз. Каждая конкретная реприза, как мы уже говорили, может быть практически о чем угодно. Просто чем острее тема, тем осторожнее и тщательнее должна быть проработка. Но в данном случае мы говорим о выступлении в целом, то есть о сверхзадаче).
Начнем с того, что "абсурдность существования" так или иначе входит в "сверхсверхзадачу" любого КВНовского выступления, поскольку парадоксальное мышление уже само по себе является следствием этой самой "абсурдности". Обреченность попыток воплотить абсурд в качестве сверхзадачи КВНовского выступления мы, надеюсь, уже объяснили.
Что же касается "пафоса", то принципиальных возражений против серьезных мыслей в КВНе никогда не было и быть не может. В лучших выступлениях лучших команд не раз встречались примеры и возвышенной лирики, и откровенной гражданственности. Другое дело, что "высота", которую вы намерены набрать в апофеозе, должна быть тщательнейшим образом соразмерена с характером всего предыдущего выступления. Поэтому, как мы уже, собственно, говорили, достаточно высокая философия возможна, как правило, лишь в ДЗ. Так, знаменитая новосибирская "новогодняя песня", приведенная в предыдущей главе завершала очень идеологически насыщенное домашнее задание, в котором была и ностальгия по "романтике 60-х", и жесткая пародия на приватизацию, и горько-смешной диалог советского и американского Дедов Морозов. Если же учесть, что финал 1991 года игрался через три дня после распада СССР, то становится понятным, что в тех условиях гражданственный апофеоз был не только оправдан, но и необходим.
Однако, слава Богу, не все КВНы играются в переломные моменты истории. Так что же делать, на что ориентироваться в поисках сверхзадачи в обычной игре и в обычном конкурсе?
Проще всего, если конкурс выдержан в "монотеме". Тогда, понятно, сверхзадача логично вытекает из этой самой темы.
В домашнем задании сборной Израиля (1993) школьники после выпускного бала выбирали свой жизненный путь. Понятно, что недавних эмигрантов больше интересовала не будущая профессия, а страна, в которую следует поехать.
Но в конце выходил совершенно непародийный герой, который заявлял:
– А я никуда не собираюсь. Потому что для того, чтобы быть человеком, совершенно необязательно куда-нибудь ехать.
А главный герой отвечал:
– Но ведь совершенно не обязательно и оставаться…
И все! И все ясно!
Вообще, в КВНе чаще всего сверхзадача укладывается в какую-то одну, причем непременно ироничную фразу. Найти ее бывает непросто. – может быть, это вообще самое сложное, что есть в написании сценария. Зато будучи точно найденной по мысли и изящно сформулированной, эта фраза стоит многих реприз!
Предыдущий пример относился к классическому "театральному" ДЗ, которые в наше время уже не столь часто встречаются. Но в любом случае самая распространенная "блочная" структура конкурса скрепляется неким драматургическим или просто смысловым шампуром. В этом случае формулировка сверхзадачи, разумеется, вытаскивается из этого самого шампура.
В качестве одного из самых простых и откровенных примеров блочной структуры можно привести полуфинальное ДЗ 1994 года команды КВН ХАИ на тему "Красная книга". В нем вообще не было рамочного сюжета. Шампур создавали просто двое ведущих, рассказывавших "историю человечества", на которую, собственно, и нанизывались блоки. И апофеоз обозначался тоже вполне повествовательной фразой одного из ведущих, означающей в то же время некий логичный итог "истории":
– И тогда настанет этот день, и соберутся люди и звери, и усядутся за одним столом, и забухают беспробудно. И в разгар этого сумасшедшего веселья ввалится в этот мир огромное счастье. Верхом на Стеллеровой корове!
Стоит обратить внимание, что в этом случае сверхзадача была, в общем-то, настолько проста, что ее апокрифичность специально пришлось подчеркивать "высоким литературным стилем", замешанным на легком жаргоне сдобавочкой неожиданной по образу, но абсолютно точной по смыслу "Стеллеровой коровы".
Узелок завяжется…
А теперь от непомерно общего вернемся к насущному частному – к процессу непосредственного написания сценария. И вот именно здесь мы и сталкиваемся с самым большим парадоксом КВНовской драматургии, потому что в общепринятом понятии она оказывается "драматургией наоборот". У нормального сценариста сначала вызревает замысел, затем выстраивается некий план, и лишь потом он садится и начинает прописывать конкретные реплики. В КВНе в подавляющем большинстве случаев все происходит абсолютно в обратном порядке: сначала – реплики, потом – некие сцены, и лишь потом все это объединяется в единую "пьесу". Не случайно и сам процесс написания сценария конкурса в КВНе чаще всего называют "компоновкой" или даже "собиранием".
Действительно, на определенном этапе сценарной подготовки после "мозговых штурмов" материал представляет из себя бесконечное количество реприз, идей и взаимно несвязанных кусочков сценок и песен. Предположим, что вы отобрали то, что кажется смешным, и этого уже тоже получилось достаточно много. (На классическую игру нужно штук 70 реприз и десяток песен. На самом деле изначально – раза в полтора-два больше, потому что часть "не полезет" в сценарий, а еще часть "умрет" на сцене).
По большому счету, к этому моменту должны быть уже придуманы и некие сквозные идеи-шампуры для каждого конкурса. И теперь у вас вроде всего много и одновременно, как это ни парадоксально, – пока еще ничего нет! Потому что весь этот обильный и, возможно, даже смешной материал на первый взгляд абсолютно никак друг с другом не связан.
Что ж, – поехали!
В первую очередь, давайте поймем самое главное: в КВНовской пьесе (за исключением СТЭМа) с точки зрения нормальной драматургии в подавляющем большинстве случаев ничего не происходит! Все уже вроде как произошло, для того чтобы сложилась обыгрываемая на сцене ситуация, и в самом конце, как правило, дается некий толчок для дальнейшего развития этой ситуации уже за рамками сценического действия. В большом конкурсе, вроде домашнего задания, ситуация может несколько раз поменяться, но происходит это скачкообразно – не благодаря логике драматургического развития, а исключительно на основании некоторой обобщающей идеи (или, в свою очередь, обобщающей ситуации).
(Сразу оговоримся, что крайне редко в КВНе встречаются и конкурсы, прописанные по настоящим драматургическим законам. Приветствие, как мы уже говорили, у нас на памяти всего одно – суперфинал ХАИ 1996 года, домашних заданий немного больше: полуфинал Луганского Государственного педагогического института 1994 года, финал-97 и суперфинал-98 команды "Запорожье-Кривой Рог-Транзит" и… – и все! Так что исключений очень немного! Кроме, еще раз, напомним, – конечно, СТЭМа).
Так из чего же тогда состоит действие на КВНовской сцене? Ну, конечно, – из разговоров! Из разговоров между заданными персонажами в заданной ситуации и на заданную тему. А разговор – штука чрезвычайно гибкая. Он легко перекидывается от героя к герою, от темы к теме, подчиняясь не только прямой логике, но и едва заметным ассоциациям. Вот почему в КВНовском сценарии соединяется несоединимое!