Чтение онлайн

Ровно минуту в минуту на сцену взошёл мистер Шмидт в своём хорошо скроенном и великолепно сидящем готическом фраке. Пара приветственных слов о том, как приятно вновь принимать дорогих гостей в стенах школы, полная уверенность в том, что всем должно понравиться предстоящее шоу, несколько фраз о том, с какой тщательностью и организованностью ученики готовили школу к Осеннему балу, а в завершении речи – напутствующие слова артистам и выпускникам, которые также примут участие в концертной программе. И шоу началось.

В самый центр зала со всех четырёх сторон вылетели тоненькие акробатки в сверкающих сценических костюмах и с развивающимися локонами. Они держались за длинный шлейф ткани и парили под потолком, как искорки фейерверка, проделывая удивительные па и пируэты. А через мгновение к девушкам присоединились и юноши. Переплетая свои разноцветные переливающиеся материи, они создавали на глазах изумлённой публики чудесный узор, медленно приближаясь к устойчивой поверхности пола. И когда их ноги, наконец, коснулись прохладного линолеума, молодые люди разбежались в разные стороны, грациозно и легко подпрыгивая на мысках. И свет погас. Зрители затаили дыхание. А через секунду с одной стороны зала пространство разрезала пурпурная лента, обшитая множеством изумрудных камней, переливающихся всеми оттенками красного в тусклом вечернем свете. Палочка, которая крепила ленту, надёжно лежала в руке у девушки, недавно парящей над головами зрителей, а конец ленты пылал и искрился, объятый ярким огнём. В другом углу вокруг тонкого стана вспыхнули сразу несколько обручей. В противоположной стороне в руках у акробатки замелькали огненные пои [3] . В четвёртом углу зала с пылающей в руках палкой девушка показывала прекрасное владение шестом. Она первая сорвалась с места и в два прыжка оказалась в центре зала, дожидаясь остальных девушек. И вскоре, воссоединившись, все четверо встали друг с другом так близко, что огонь слился как будто воедино. Пламя стремительно разрасталось и набирало силу. Глаза зрителей засверкали, как огонь, и тут же потухли, когда четверо молодых людей подбежали к девушкам и окатили их с ног до головы водой. Акробатки упали на пол, акробаты скрылись в толпе. В зале вновь воцарился полумрак и тишина. И вдруг заиграла прекрасная и волшебная мелодия, под первые же аккорды которой по потолку, стенам и полу, то вспыхивали, то гасли маленькие золотистые искорки. Через распахнутые окна в зал влетел промозглый осенний ветер, поднимая и крутя вихрь серебристых блёсток. А сверху медленно стала спускаться прозрачная ткань изумрудной органзы. Но когда музыка стихла, и свет прожекторов разрезал сверкающий мрак, перед взором зрителей на секунду предстали застывшие, как хрупкие фарфоровые куклы, выпускники. Лёгкая, как паутинка, ткань скрыла ребят от взоров с головы до ног, и всё стихло и замерло. Несколько минут было дано присутствующим насладиться удивительной и прекрасной картиной, захватывающей дух, но вскоре свет постепенно вновь стал тускнеть, пока не погас окончательно, оставляя в качестве освещения лишь переливающиеся блёстки и подмигивающие искорки. Но и этого было достаточно, чтобы увидеть, как по недавно сплетённой узорчатой косе в центре зала грациозно спустилась акробатка и одним молниеносным движением руки схватила органзу и подкинула её вверх. Со всех четырёх сторон концы воздушной ткани схватили ещё четыре руки и натянули её над головами выпускников, которые продолжали неподвижную игру. Концы органзы закрепили в углах потолочной ниши и в зале, наконец, запылал неоновый свет, окрашивая помещение в жаркие бардовые тона. Тут же заиграла медленная песня и выпускники, наконец, ожили. Склонившись друг к другу в старинном реверансе, они легко и изящно задвигались в такт мелодии. Так был открыт ежегодный Осенний бал.

В зале, не переставая, играла музыка. Гости и ученики непрерывно танцевали, а кое-кто мирно беседовал, рассевшись небольшими группками на мягких и удобных креслах. Периодически кто-то выходил на улицу, глотнуть немного свежего горного воздуха или подходил к столам с закусками и пуншем. Но каждый поистине наслаждался вечером в целом и событием в частности.

Наталия и Колдун почти не танцевали. Чёрному магу необходимо было поддерживать свой имидж, а девушка не возражала. Они стояли возле распахнутого настежь окна и, неспешно потягивая из бокалов пунш, наблюдали то за танцующими парами, то переводили взгляд на тёмный пейзаж. Оба почти не разговаривали, но их это вполне устраивало. И Наталия была счастлива, что пошла на бал именно с Колдуном, ведь ни с кем больше она не смогла бы чувствовать себя настолько легко и спокойно.

Посреди вечера среди толпы их отыскали Мари и Серж. Пара до сих пор спорила.

– Твои родители настолько заняты, что не могут даже раз в год приехать к сыну в школу, а вот моя мама не только приехала, но и подарок тебе подарила. Неужели нельзя это как-то ценить?

– Ну, во-первых, мои приезжают раз в год на мой день рождения, – спокойно ответил Серж, как будто шла речь вовсе не о нём. – А во-вторых, я очень даже ценю, поэтому и не ношу подаренные ею вещи. Вдруг, как говориться, что случится.

– Не пытайтесь мне лгать, Серж Карре! Я слишком давно и хорошо тебя знаю…

– Тогда ты, наверное, уже поняла, насколько сильно мне надоело говорить на эту тему.

Растолкав в разные стороны танцующие пары, к ребятам подошел Балу. Он галантно склонился в глубоком поклоне перед девушками, затем выпрямился, несколько раз подпрыгнул, пару раз прихлопнул и отдал импровизированную честь.

– И с чего бы то для нас столько чести? – вздохнул Колдун.

– По-моему, я видел это в какой-то комедии, – задумчиво произнёс Серж.

– Было бы интересно увидеть наш концерт со стороны, – улыбнулась Наталия, быстро переводя тему разговора, пока острый язычок Мари не принялся пилить несчастного Балу. – Наверное, это было что-то удивительное.

– Когда есть возможность наблюдать аналогичные шоу каждый год, а то и чаще, они приедаются и не вызывают никаких эмоции, – пожала плечами Мари.

– Понимаю, но я не видела такого ни разу. И уж тем более никогда не принимала участия в подобного рода представлениях наравне со всеми.

– Возможно, ты из числа меньшинства, которые так думают. Желающих выступать всегда недостаточно, но часто остаётся незамеченным тот факт, что кого-то не было.

– Я не понимаю.

– Надо понять лишь, что это несправедливо, – пожала плечами Мари. – Я тоже могла бы не выступать, но если отказываться станет каждый, то это уж точно не останется незамеченным.

– Ты хочешь сказать, что жертвуешь собой, чтобы кого-то не заметили?

– Мы жертвуем. Для гостей, которые сюда приезжают лишь на день, Осенний бал является развлечением и приятным воспоминанием. А мы сначала вычищаем всю школу, чтобы навесить на неё очередной красивый мусор. Мы выступаем и не жалуемся, чтобы никому не испортить настроение. А далее вновь убираемся, чтобы в конце декабря украсить школу к Новому году. И так далее. Не у всех же так сильно развита ответственность и самодисциплина. Но знаешь, хорошо, что ты думаешь иначе, потому что для тебя вся эта суматоха лишь в радость.

Наталия не знала, какой ответ будет уместен в этом случае, поэтому промолчала. Но через минуту у неё нашелся вопрос, который она со страхом в сердце произнесла:

– Я не видела Ника в зале. Он думает также?

– Ему не интересен любой праздник, – ответил Серж, пожимая плечами, как сделал бы это сам Ник.

Девушка отвернулась к окну, подставляя разгоряченное лицо ветру. Она была сильно задета тем, что совершенно не похожа на тех людей, что окружают её сейчас: ни мыслями, ни чувствами, ни ощущениями. Задета до глубины души так, как будто раньше не осознавала, что находится в мире, не принадлежащем ей, и который никогда не станет её реальностью.

Наталия подняла взгляд к стеклу и в отражении вдруг увидела Ника. И хоть она и не поверила глазам, но продолжала следить за его высокой фигурой, медленно приближающейся к ней сквозь толпу. Девушка затаила дыхание, когда почувствовала на своём плече его тёплую ладонь и оглянулась. Её глаза встретились с пылающим взглядом молодого человека, который манил и пугал. Но не в силах сопротивляться, Наталия послушно направилась вслед за Ником, ведомая лишь его внутренней силой и очарованием.

Молодой человек провёл девушку через тёмные коридоры вверх по лестницам и остановился у железный двери. Прежде чем идти дальше, он осторожно положил свою ладонь Наталии на глаза и только тогда толкнул дверь. Их тут же сжал в объятиях промозглый северный ветер, но сквозь его завывание девушка расслышала и тихую медленную мелодию. Ник убрал от лица Наталии руку, чтобы накинуть на её плечи длинный шерстяной палантин. А девушка, наконец, смогла оглядеться. По всему периметру крыши были расставлены пылающие свечи, укрытые стеклянными колпаками и такое огромное количество лепестков алых роз, что, сколько бы ветер не играл с ними, сбрасывая с крыши или унося в далёкое странствие, их не становилось меньше. Перила были плотно обвязаны красными шёлковыми лентами, концы которых то тянулись к горам, то взмывали к чёрному небу, нависшему над их головами, как будто до него можно было дотронуться рукой.

У Наталии перехватило дыхание, и она судорожно вздохнула и выдохнула, выпуская изо рта облачко пара. А когда он рассеялся, перед её взором предстал Ник в потёртых джинсах и в тонком свитере, с закатанными по локоть рукавами. Его выпрямленные волосы терзал ветер, придавая его мальчишескому выражению лица особое очарование. Елаза Ника были по-особенному нежны и горячи, что девушке лишь от его взгляда становилось жарко. Уголки его губ слегка приподнялись, когда он с лёгким поклоном светского джентльмена предложил Наталии свою руку.

– Я мог бы ещё подарить цветы, но они и так лежат у твоих ног, – произнёс Ник, крепко сжимая холодную ладошку девушки в своих горячих руках.

Наталия улыбнулась, позволяя подвести себя к краю крыши. Перед ней открывался всё тот же вид на тёмные вершины гор, бескрайний небосклон и пугающую даль. Но сейчас она видела в этом пейзаже нечто волшебное и таинственное, что зачаровывало её и заставляло вглядываться до тех пор, пока у неё не заслезились глаза от бьющего в лицо ветра. Девушка выше приподняла края палантина, уткнувшись в тёплую ткань носом и перевела взгляд на рядом стоявшего Ника. Он также вглядывался вдаль, но лицо его было сосредоточено и напряжено. Когда как на лице Наталии играла улыбка, и ей очень захотелось, чтобы тот трепет и восторг, что завладели её сердцем, почувствовал и он.