Чтение онлайн

Наталия гневно ударила руками по клавишам, и в классе раздался краткий оглушительный бум, как выстрел из пушки.

– Ого! – присвистнула Сэния, входя в кабинет. – Прошлая песня была приятнее.

Весело цокая высоченными шпильками, Сэния подошла к роялю и легко запрыгнула на его гладкую лакированную спинку.

– Я только приехала, – сообщила она. – Не удалось побаловать сплетников – я решила не тратить своё время и уехала на съёмки, – улыбнулась девушка, но в глазах её читалось чёткое понимание того, что сплетники и в этом случае найдут, что обсудить. – Ну, рассказывай, как прошёл твой первый бал?

– Нормально, – кивнула головой Наталия и отвернулась.

– Не совсем нормально, по всей видимости, – насторожилась Сэния, гипнотизируя девушку.

В классе повисло тяжёлое молчание. Сэния уже понимала, что может доверять Наталии и открыть ей без опасения свою душу. И она была уверена, что то же самое может сделать и Наталия. Но видя заминку девушки, Сэния растерялась, не понимая, как ей поступить. Может ли она настаивать? В праве ли она? Эти вопросы казались Сэнии риторическими. Она не хотела рисковать в поисках ответов на них, не решаясь давить на девушку. Сения решила действовать наверняка, как это обычно делала на своих передачах. Она просто нагнулась и положила свою руку поверх лежащей на клавишах ладошки Наталии, чётко осознавая, что телесный контакт тёплой руки часто лучшее лекарство от горечи и печали, чем любые слова.

– Я не понимаю… – вдруг заговорила Наталия, качая головой.

– Что не понимаешь?

– Не понимаю, что чувствую. Внутри какой-то сумбур…

– Что тебя тревожит?

– Ошибки… – Наталия опустила глаза, и некоторое время молчала, собираясь с мыслями, но, в конце концов, вновь качнула головой. – Не знаю… Мы знакомы не так давно. И другом не могу его назвать. А сердце бьётся от тоски, что сложно разуму принять. Он внёс смятение в жизнь. Просит доверять. А я боюсь, что он мне только снится, что завтра я проснусь, а жить без него уже не смогу. Но я ищу его в толпе. Хочу, чтоб вновь меня обнял, – по щеке девушки скатилась одинокая слеза, и она вновь отвернулась, но не замолчала. – Уже вряд ли смогу представить мир, где мы не вместе. Но я не знаю, что ему сказать, когда он рядом. Поэтому буду молчать…

– Из страха? – удивилась Сэния. – Но какой в этом смысл, если ты уже любишь и тебе уже больно?

– Я не могу его любить, – отрезала Наталия, убирая руку с клавиш и осторожно опуская на них крышку рояля. – Его репутация…

– Он просто ни разу не любил…

– Я не хочу стать одной из многих…

– Ты можешь стать последней…

– Я не хочу пытаться играть в заведомо проигрышном положении…

– А что ты теряешь?

– Я приобрету боль.

– А сейчас что ты чувствуешь кроме смятения?

– А разве этого мало? – хриплым голосом спросила Наталия, вставая с банкетки.

– Этого достаточно, чтобы попытаться это изменить, – ответила Сэния, спрыгивая с рояля.

– Я – трусиха. Не думаю, что когда-нибудь буду к этому готова.

– Иногда, чтобы принять решение не обязательно приходить к нему самой, – улыбнулась девушка и под руку с Наталией вышла из музыкального класса.

Ник вернулся так же внезапно, как и уехал. Он шёл по коридору, не обращая внимания ни на широкие улыбки и подмигивания девушек, ни на доброжелательные кивки ребят. Его серые глаза были холодны, губы плотно сжаты, что вовсе не было для него характерно. Обычно всегда приветливый и улыбчивый Ник сейчас казался своей собственной угрюмой тенью. Лишь спокойная уверенность говорила окружающим, что он тот, кем являлся всегда – беспрекословным лидером и сердцеедом. Однако внешний облик являлся действительно тенью, но того, что происходило у него в душе. Смятение, неуверенность, обида, злость, сомнение, жалость, недоверие, сожаление, тяжесть, гнев… Всё смешалось воедино, уступая лишь желанию вернуть время вспять, желанию обнять, желанию молчать, желанию поцеловать, желанию услышать «да», желанию держать её за руку, желанию не приводить её на крышу, желанию пойти с ней на бал, желанию забыть тот вечер… К Нику вновь вернулась мигрень, мучавшая его на протяжении двух недель отгула. Он подошёл к широкому подоконнику в конце коридора и уселся на широкую пластиковую поверхность, прислоняя голову к прохладному стеклу. Стараться избавиться от мучивших его мыслей было бесполезно, он это знал наверняка. Поэтому Ник просто постарался расслабиться и закрыл глаза. Долгожданный покой вряд ли посетил бы его в шумном коридоре, так что он спокойно отреагировал на внезапное появление Сержа.

– Паршиво выглядишь, – как всегда совершенно откровенно заявил сосед.

Нику было всё равно, как он выглядит и что думают по этому поводу окружающие, поэтому он лишь пожал плечами.

Серж присел на подоконник и принялся сканировать Ника взглядом, что вскоре последнего вывело из себя:

– Ну, что? – грубо поинтересовался он, оторвав, наконец, свой взгляд от окна и переведя его на Сержа.

– Да ничего.

– Ладно, – вздохнул Ник, закрывая глаза руками.

– И я не стану спрашивать, где ты был прошедшие две недели, что делал и тем более что сподвигло к этому.

Ник хоть и убрал руки от лица, но отвечать на вопросы не намеревался. Он хмуро уставился на Сержа затянутыми поволокой глазами и снова пожал плечами:

– Я вчера заработал ещё денег.

– Поздравляю. Если бы не спарринг, ты бы ещё недели две где-то пропадал?

– Наверное.

– Легче-то хоть стало?

Ник вымучено улыбнулся, возвращая взгляд к окну.

– Вообще-то было не сложно догадаться. Иначе ты бы не уехал.

Серж долгое время всматривался в красивый профиль Ника, стараясь найти в нём бывалую самоуверенность. Но она либо совсем покинула Ника, либо спряталась где-то глубоко внутри. И Серж, наконец-таки, отвёл взгляд со словами:

– Может, оно и к лучшему.

– Возможно, – ответил Ник, вновь прислоняя разгорячённую голову к прохладному стеклу.

Ник не мог понять, почему так сильно беспокоился Серж, и беспокоился ли он вообще. Не лезет ли он в его отношения с Наталией просто от скуки или для собирания информации для своей следующей книги. Все в школе знали, что чета Карре никогда не были филантропами. Им всегда было всё равно на всех кроме себя, и если они что и делали для других или с другими, то обязательно лишь с определённой целью и выгодой для себя. Окружающие относились к ним с осторожным уважением. А Ник хоть и тесно общался с ними, но всегда следил за своими словами и действия. Он не доверял обоим, но в большей мере Мари, которая, будучи по натуре, во-первых, женщиной, а во-вторых, стервой, сулила гораздо больше неприятностей и опасений, чем её более миролюбивый и лояльный молодой человек. Серж был умён и остроумен. Он на любой вопрос мог в мгновение ока найти ответ или обойти его так, что вопрошающий и не заметит этого. С ним было интересно общаться. Его советы были бесценны. Но сейчас Ник не хотел слышать ничего, что касалось его чувств к Наталии и сложившейся ситуации в целом. Он хотел разобраться во всём сам и понять, чего он хочет.

Сейчас проблема заключалась в его внутреннем состоянии. Раньше девушки отказывались с ним спать, и он принимал их желание, потому что знал, что ему не составит труда найти другую – ту, которая захочет и будет этому рада, как дорогому подарку. Он выбирал и ни о чём не беспокоился. Но разве мог он также легко найти замену девушке, которой предложил встречаться? Разве когда-нибудь он хотел этого? Разве у кого-то ещё есть такие же прекрасные глаза, нежные руки, милая улыбка, мягкие волосы, волнующий голос? Разве к кому-то ещё он испытывал ту тягу, желание, нежность, что к ней? На эти вопросы был один единственный ответ, который звучал в его голове её же словами: «Я не буду думать над ответом…» За те две недели, что он передумал на этот счёт, Ник понял лишь то, что в сердце творится что-то необычное. Разные противоречивые чувства боролись друг с другом за лидерство, но ничто пока не выиграло, поэтому Ник не представлял себе, как вести себя, когда встретится с ней.

А меж тем звонок на урок уже прозвенел, и коридор медленно начинал пустеть. Поэтому их было легко заметить даже слепому, а разносившиеся эхом голоса услышал бы и глухой. По лестнице как раз поднимался Максимилиан Кит. Он моментально приметил своих учеников и, хотя сам торопился на урок, всё же подошёл к молодым людям:

– Безмерно рад, что Вы выздоровели и, наконец-таки, вернулись в родные стены, – обратился преподаватель к Нику.

Серж отодвинулся от подоконника, принимая положение тела, как у заправского воеводы. Ник отлепил лоб от окна и лениво поднялся с насиженного места.

– И именно тогда, когда всё ближе и ближе приближается время экзаменационной недели. Насколько я помню, у Вас по некоторым предметам не всё в порядке…

– Я исправлю.

– А я в этом и не сомневаюсь. Но лучше начните как можно раньше. Например, – мистер Кит на секунду задумался, в конце концов, разведя руками, – сейчас. Отправляйтесь на урок.

– Как скажете, – пожал плечами Ник и, шаркая ногами, поплёлся к кабинету химии, но, заслышав за спиной злобное шипение «живо», ускорил шаг, краем глаза заметив Сержа, который нагнал его и обогнал.