Чтение онлайн

Другие науки, например биология, тоже используют эти два подхода: анатомия описывает различные части организма и связи между ними, а физиология изучает их функционирование и условия, которые на него влияют.

С этим дуализмом мы встречаемся также и в большинстве учебников психологии (и настоящая книга не составляет исключения): с одной стороны, описание различных аспектов поведения (ощущения, восприятия, чувства, мотивации и т. п.); с другой — подход к изучению адаптации человека (индивидуальной или групповой) к различным обстоятельствам жизни.

Документ 2.8. Утверждение бихевиористской веры Уотсона

В своей книге «Бихевиоризм» (Watson, 1924) Уотсон, утверждая свою веру в бихевиористское представление о человеке, писал: «Доверьте мне десяток здоровых нормальных детей и дайте возможность воспитывать их так, как я считаю нужным; гарантирую, что, выбрав каждого из них наугад, я сделаю его тем, кем задумаю: врачом, юристом, художником, коммерсантом и даже нищим или вором, независимо от его данных, способностей, призвания или расы его предков».

Уотсон уверен в том, что наследственность не имеет существенного значения для развития склонностей и личности индивидуума и что будущее последнего зависит в основном от воспитания. Именно поэтому он настаивал, как это сделает после него Скиннер, чтобы воспитанием занимались специалисты, способные обеспечить систематическую выработку надлежащих условных связей.

В настоящее время столь резко выраженную позицию уже никто не поддерживает. Очевидно, что если даже создание условных связей и играет важную роль в актах выбора, которые совершают индивидуумы на протяжении своей жизни, то в этом участвуют и другие переменные, и сегодняшние психологи, в том числе бихевиористы, научились учитывать это.

Документ 2.9. Социобиология и размножение

Для того чтобы лучше понять, каким образом социобиологи объясняют разные формы социального поведения, приведем в качестве примера гипотезы, выдвинутые одним из них — Р. Трайверсом (R. Trivers), — о стратегиях мужчины и женщины в размножении и в проявлениях сексуальности.

«У человека половой акт, ни к чему практически не обязывающий мужчину, для женщины может означать необходимость значительной затраты сил на протяжении 9 месяцев, а потом, если она пожелает — на протяжении еще 15 лет, что уже весьма существенно. Правда, мужчина нередко участвует в родительских заботах в течение этого периода, однако это вовсе не обязательно».

«После рождения ребенка женщина в общем-то может в любой момент прекратить заботы о ребенке; но в таком случае она теряет все, что вложила в него раньше. При таком неравенстве вкладов мужчина может оптимизировать свои шансы на оставление многочисленных потомков, совокупляясь со многими женщинами, а затем бросая их; некоторые из этих женщин, в одиночку или с помощью других людей, вырастят своих потомков. У тех видов, у которых самцы принимают на себя часть забот о детенышах, оптимальная для самца стратегия должна, вероятно, быть компромиссной: помогать одной самке выращивать потомство, не упуская при этом возможности оплодотворять других самок, которым он помогать не будет».

Неудивительно, что при таких гипотезах, оправдывающих a priori полигамию или другие формы поведения, противники социобиологии могли называть ее сексистской теорией.

Документ 2.10. Младенцы и гештальт

Ряд установленных в последнее время фактов, очевидно, подтверждает представления гештальтистов, а также этологов относительно запрограммированности некоторых перцептивных и когнитивных механизмов.

В конце 70-х годов Боуэр и его сотрудники в Эдинбургском университете многократно продемонстрировали реакции новорожденных на модели различных предметов. Они показали, что младенец на 14-й день жизни способен адекватно реагировать на определенного рода раздражители (Bower, 1977).

Так, ребенок без колебаний схватывает реальный объект, находящийся в пределах досягаемости. Если же с помощью специального приспособления над кроваткой ребенка проецируют трёхмерное изображение этого предмета, ребенок проявляет сильнейшую панику, выражающуюся в плаче и учащении сердечного ритма, всякий раз, когда его ручки хватают пустоту, хотя он собирался «прикоснуться» к увиденному предмету.

Точно так же, если проецируют «тень», приближающуюся к лицу ребенка, перед которым она внезапно расширяется симметричным образом, он проявляет типичную реакцию отворачивания головки, а также ускорения сердечного ритма. Если же эта «тень» увеличивается асимметрично, как бы проходя стороной, ребенок на нее никак не реагирует.

Объяснить эти факты научением, произошедшим в таком раннем возрасте, было бы трудно. Приходится поэтому думать о генетической запрограммированности, позволяющей ребенку с первых дней жизни реагировать на некоторые формы, или паттерны (как их называют англоязычные авторы) или гештальты (как их называют немцы).

Документ 2.11. Пятилетний ребенок и «равновесие»

Вот разговор с ребенком, сходный с опытами, которые проводил Пиаже и которые привели его к созданию его теории умственного развития.

Пятилетнему ребенку показывают два одинаковых пластилиновых шарика и спрашивают его:

— Как ты думаешь, в одном шарике столько же пластилина, сколько в другом?

Мальчик смотрит на шары, взвешивает их на руке, а потом заявляет:

— Да, столько же.

— Ты вполне уверен?

— Да.

— Хорошо… Смотри: я беру один из шариков и катаю его между ладонями, делая из него колбаску. А теперь ты тоже думаешь, что в шаре столько же пластилина, сколько в колбаске?

— Да нет, в колбаске его больше.

— Ты уверен в этом?

— Конечно! Ты же видишь, она больше шара; значит, пластилина в ней больше.

— Пусть так. А теперь посмотри, что я делаю. Я опять беру колбаску и превращаю ее снова в шар. Готово. Ну, как ты думаешь, а теперь в них поровну пластилина?

— Ну, конечно! Теперь поровну.

Рис. 2.23. Ребенку в возрасте 4–5 лет кажется, что в колбаске больше пластилина, чем в шаре, даже если колбаска получилась из такого же шара.

Такие ответы ребенка вызывают улыбку. А между тем более или менее сходные реакции можно наблюдать у большинства детей того же возраста и, по-видимому, независимо от их культурного уровня. Только между 6 и 8 годами почти все дети соглашаются, что количество пластилина одинаково, какую бы форму ему ни придавали.

Как объяснить эти факты?

Правильное понимание создается в том случае, если пятилетний ребенок имел ранее возможность убедиться, что более крупный предмет содержит большее количество вещества.