Чтение онлайн

Толкая и перебегая, он добрался до перекрестка. Платформа остановилась четко на пересечении перпендикуляров дорог. Толкнул ее вправо – она пошла как обычно. Через пять минут он оказался под сенью рамочной башни. Конструкция ничего нового не являла – точно такая как та на мосту, под которым проходила на юг вереница тех обреченных в рубищах. (Интересно, кстати, – может быть, это та же дорога?) И по углам площадки здесь такие же квадратные отверстия – размером, как теперь видно, чуть больше платформы, и представлявшие, как теперь ясно, ствол некого лифта. Платформу нужно вывести в это отверстие, сквозь которое она бы спустилась вниз.

Не успел Марк об этом подумать, как увидел на площадке тело. Это был «униформист» – он лежал лицом вниз; стандартная прическа – волосы, обрезанные до плеч, – рассыпалась в луже крови. Платформа, после очередного толчка, заскользила к центру площадки – где, очевидно, должна была зафиксироваться, – но остановилась, упершись в простертое тело. Угол мягко стукнулся в голову, сдвинув сантиметров на двадцать, – голова отодвинулась, размазав кровавый след.

– Вот тебе раз, – хмыкнул Марк, и нерешительно, даже оробело, подошел к мертвому. – Вот крови я здесь... Как бы не ожидал увидеть. Как-то все это как-то не вяжется...

Тогда он заметил на шее «униформиста» цепочку. На таких цепочках здесь, у всех у кого она пока встречалась, находились жезлы. «Магические», как у Гессеха, или управляющие, как у того серого, например, тогда в арке. Если на этой цепочке жезл, его нужно достать. Такая вещь – в этом мире, как видно, одна из важнейших, – сгодится.

Преодолевая какое-то странное отвращение (подумалось, что ведь еще ни разу в жизни не видел мертвого!), он осторожно взял цепочку и потянул в сторону. Так и есть – жезл. Полированный медно-шоколадный стержень, с шаром-многогранником на конце. Нужно снять его с шеи, а для этого нужно... Какой ужас. Да еще кровь эта.

Стараясь как можно меньше тревожить тело, он стащил цепочку с шеи, через разбитую голову – все-таки запачкавшись кровью, и неизбежно запачкав цепь. Ничего не оставалось делать как вытереть кровь о серую униформу. Одолевая брезгливость, он вытер пальцы, цепочку – отметив какой замечательной, приятной на ощупь была ткань, – и повесил «ожерелье» на шею.

– Как у них все здорово, конечно, сделано, – он ощупал карабин, которым стержень крепился к цепочке. – Из рук не хочется выпускать.

Затем попытался подойти к отверстию и заглянуть вниз – но длины оков не хватало. Вернулся к платформе, стал изучать как крепятся цепи. Крайние звенья просто надеты на стержни; попытался их снять, но они держались словно сильным магнитом. Марк сцепил с цепи жезл, потыкал многогранником в цепи – понятно, без толку.

– Интересное дело... – он стал вспоминать. – Гессех и все эти в шлемах произносили какие-то заклинания. А эти, «униформисты», просто тыкали этой железкой – куда там надо. Тот в арке тыкал, и ничего при этом не произносил. Какой вывод можно сделать?..

Третьей вершиной этого треугольника, как видно, должен быть шлем. Странный головной убор, со своими отражающими концентрическими поверхностями, явно должен отражать не только свет – и даже вовсе не свет.

– А что если... Эти, серые, просто что-то подумают... Что-то простое, конкретное, скорее всего... Что-то рутинное – например, просто команду... А эта железка, – он повертел жезлом, – ее исполняет? Может быть, они вообще роботы? – он посмотрел на лежащее тело. Легкий ветер шевелил прическу – волосы, которые не слиплись в крови. – Какие-нибудь андроиды? С типа настоящей кровью? Они ведь еще и глухие, кажется? Да, но те, в столовой, ели как люди... И разговаривали... И психаунли как люди... Может быть не все? Если не роботы, то эта железка, может быть, понимает только какие-то конкретные мысли-команды? Типа запрограммирована. А, может быть, у них вообще только мысли-команды? Типа запрограммированы. А эти, в шлемах, произносят заклинания потому что у них головы экранированы? Да нет, бред какой-то. В общем, я ничего не понимаю. Но что мне делать-то?

Он огляделся. Рамчатый параллелепипед стоял в разломе, который вдавался в край плато узким клином. Там внизу должна быть другая дорога, ведущая куда-то дальше, в какую-то бесконечность, а Марк торчал здесь, на площадке, прикованный как узник, которому остается топтаться на небольшом пятачке и греметь цепями.

– Может быть, этот тип меня сопровождал? – он снова оглядел мертвого. – Охранял типа? Чтобы не украли? Кто-то еще? И его грохнули. А почему меня тогда не украли? Куда-то дальше? Остается сидеть и ждать. Пока за мной кто-то придет. В общем, я попал. Попаданец, блин.

Он уселся на платформу, вытянул ноги, посмотрел в темно-вишневый шар, висевший над площадкой в воздухе. Огромный многогранник, висящий ни на чем в пространстве, стал такой привычной картиной, что она странным образом успокаивала. День шел. Солнце катилось к западному горизонту. Вот, наконец, оно опустилось так, что лучи, мягкие и прохладные, заскользили отлого, вызолотив кладку арок. Становилось очень свежо. Здесь было выше чем везде где он был с тех пор как сюда «попал»; теперь, вдобавок ко всем неприятностям, появлялся шанс не дожить до утра от холода. Марк бегал вокруг платформы, хрустально звеня оковами, подпрыгивал, приседал, отжимался – но ничего не помогало, он начинал серьезно мерзнуть.

– Вот это я попал, – он оглядел клуб дыхания, темно-розовый в последних лучах заката.

Ясно только одно – оставаться на месте нельзя.

– В общем, надо идти, хоть куда-нибудь. Буду пинать эту хрень пока не свалюсь. Делать больше нечего. Заодно разогреюсь, хоть как-то.

Толкая платформу и перебегая вслед, он вернулся к перекрестку и свернул направо – на север. Смеркалось; дорога мерцала клинком бесконечной шпаги, собирая с неба свет уходящего дня. Через полчаса стемнело совсем; вдруг впереди, на мерцающем полотне, возникла серая клякса. Марк допинал платформу до пятна, забежал вперед, нагнулся. Еще один серый, лицом вниз, в холодеющий камень дороги.

– Так этот жив вроде...

Присел, тронул щеку лежащего – теплая. Перевернул серого, приложил руку к шее, нащупал на сонной артерии пульс.

– Да! Не откопытился, вроде.

Он присел на платформу, вытянул ноги. Затем лег на спину, задремал – проснулся от холода. Было совсем темно; закат растворился, и синий отблеск неба за ним уже угасал. Вскочил, попрыгал, шелестя цепями, и вдруг заметил, что лежащий уже не лежит, а сидит – на коленях, почти на четвереньках, опершись на руки, и смотрит в камень дороги.

Марк подскочил к серому, замер в полуметре, соображая что делать и что сказать. Затем вспомнил:

– Нейддве-кхи Марк!

Серый не отреагировал.

– Алё! – Марк, сделав шаг, крикнул это почти серому в ухо. – Ты глухой, что ли?

Серый не отреагировал.

– Они что, правда глухие? По ходу, да – как минимум некоторые...

Марк тронул серого за плечо. Тот поднял голову.

– Нейддве-кхи Марк!

«Униформист» смотрел, как показалось в густой уже темноте, бессмысленным взглядом. Марк стоял и не знал что делать; наконец серый поднялся на ноги и стал рядом. Постояв так минуту, серый сдвинулся с места, шатаясь подошел к платформе, присел на край, вытянул ноги. Тогда Марк присел рядом, вытащил из-под куртки цепь с жезлом, показал серому.

– Ты знаешь как с этой штукой работать?

Тот секунд десять молча смотрел на стержень. Марк сцепил железку с цепи, тронул многогранником крепление своих оков на платформе, протянул стержень серому:

– Можешь меня отцепить?

Еще раз тронул штыри, к которым были «примагничены» цепи, и еще раз протянул стержень серому. Тот, помешкав еще немного, взял жезл, тронул им крепление цепей. Черный многогранник засветился обычным густым темным рубином, опять же очень приятным в холоде наступающей ночи. Огонь погас. Серый протянул жезл обратно. У Марка возникло вдруг ощущение, что ему подарили какую-то очень продвинутую игрушку, которая послушно выполняет команды, – даже не робот, а что-то проще, просто устройство, запрограммированное на небольшой набор конкретных функций. Он принял жезл, положил на платформу рядом, дернул аккуратно правую цепь. Крайнее звено спокойно соскочило со штыря. Точно также соскочило левое. Марк был свободен.