Чтение онлайн

Вирт мысленно рукоплескал Каю — тот сотворил буквально чудо, его фильм оказался страшным ударом по не ожидавшим ничего подобного ревнителям. От них шарахнулось буквально все население Аталана, выжившим осталось только бежать. Если спецслужбы Академии позволят, а это вряд ли — таким тварям нельзя позволить затаиться и начать гадить исподтишка. Слишком много миров погубили «светлые и благостные» ревнители всеобщего блага, порой даже миров на грани Перехода. Слишком много горя и боли они принесли мирозданию. Прощения им не было. И не будет.

Студиозусы негромко переговаривались, ожидая прихода преподавателя ритуальной магии, мэтра Алинжана из клана Дархаон, представителя малочисленного народа тхавар, родственного оркам, но сильно от них отличающегося. Высокие, худощавые разумные походили на урук-хай только выступающими нижними клыками, а в остальном напоминали скорее полуэльфов, плюс имели короткие хвосты и покрытую черной чешуей шею и верхнюю часть спины, плюс небольшие желтые глаза с вертикальным черным зрачком. Тхавары считались лучшими ритуалистами в нескольких близлежащих вселенных. Однако предпочитали сидеть дома. Удивительно, что ректору удалось уговорить тхавара преподавать в Академии, до него это никому не удавалось. В результате специализирующиеся на ритуалистике выпускники очень ценились. Если, конечно, учились, как следует. Тех, кто учился спустя рукава, мэтр Алинжан из своих групп гнал поганой метлой. И никто не решался возразить. Даже самые богатые и влиятельные родители предпочитали вразумлять нерадивое дитя розгами, а не конфликтовать с ритуалистом. Чревато, знаете ли, большими неприятностями, что тхавар не раз доказывал неразумным.

— Приветствую! — подошел к графу Дельмару и барону Хольму их старый приятель, виконт Колграйв, высокий темноволосый молодой человек.

— И тебе привет, — хмуро посмотрели на него озабоченные чем-то молодые аристократы.

— Чего такие расстроенные?

— Ты думаешь, что после ссылки шести родов есть причина для хорошего настроения?

— Ничего особо страшного не произошло, — пожал плечами виконт, он всегда отличался жизнерадостностью и никогда долго не огорчался, что бы ни произошло. — Ну, пришлось вассалов освободить. Да и демон с ними, без них проживем. Сами наниматься приползут, когда оголодают.

— Ты не понимаешь, — вздохнул барон.

— Чего?

— Того, как освобожденные нас ненавидят. Была среди моих вассалов приятная девица, Эльсана. Совершенно безотказная, все приказы с энтузиазмом выполняла. А как она умела мужчине удовольствие ртом доставлять! Это что-то с чем-то! Но я видел с какой звериной, лютой ненавистью она смотрела на меня после освобождения. Меня всего передернуло! Что я ей сделал-то плохого? Пользовался? Да, так для того бабы и предназначены. Но никогда не обижал, не бил, голодом не морил, на праздники обязательно что-то дарил.

— Это еще ничего, на тебя только смотрели, — скривился молодой граф. — Ты, наверное, не в курсе, но за последнюю декаду бывшими вассалами, недавно освобожденными, было убито шестьдесят восемь аристократов. Больше трехсот ранено, и из них далеко не все выживут, а герцог Хайратский, способный вылечить что угодно, помогать пострадавшим отказался, сказав, что все по заслугам. Бывшие вассалы, как только с них снимали магическое принуждение, бросались на хозяев, как разъяренные звери, не жалея себя. Зубами рвали!

— Но почему?! — сжал кулаки барон. — Почему?!

— Видимо, не принимали свое подчиненное положение, ждали момента отплатить, — вздохнул Ремит. — Дождались. Похоже, мы с этим принудительным вассалитетом действительно дали маху. Герцог правильно говорил, что простонародье на грани взрыва. И если бы случился бунт, то нас всех порвали бы в клочья. Так что нам еще повезло. Выжили. Теперь придется сидеть тихо.

— А ты сумеешь? — вскинул бровь виконт. — Будто я твою шебутную натуру не знаю!

— Жить хочу, потому сумею, — поежился молодой граф. — Я не забыл, куда меня отправил Вирт Дар. Знаешь, я туда больше не хочу! Мне еще повезло, что на время. Шести родам повезло меньше. Им оттуда никогда не выбраться. Так что ну его. Обойдемся как-нибудь без вассалов. Да и те, кто за всем этим стоял, мне тоже не нравятся. Нас просто использовали, чтобы вызвать гнев у народа, а мы, как последние идиоты, и рады стараться…

— Так это правда, что за нами стояли радетели?

— Правда, к сожалению. Отец точно выяснил. А потом меня мордой в это натыкал. Хорошо так натыкал, как нашкодившего кутенка в его кучу. И объяснил, как дурацкие гордыня и спесь приводят к гибели. Доходчиво объяснил. Всегда бы так объясняли. Так что я больше во всяких таких играх не участвую, мне род и семья дороже. Мне еще жениться и наследника производить на свет предстоит.

— Да никто из здравомыслящих аристократов больше в заговоры не полезет, уж больно доходчиво ректорат объяснил, что этого делать не следует, — тяжело вздохнул барон Хольм. — Но помимо здравомыслящих есть еще и спесивые дураки.

— А эти пусть пеняют на себя, — криво усмехнулся Ремит. — Союзников и клан отец предупредил, остальные нам безразличны. Теперь главное свести на нет народный гнев. Для этого несколько лет придется сидеть тихо и незаметно, не привлекая к себе внимания. Особенно внимания ректората. И герцога.

— Думаешь, это он во всем виноват? — поинтересовался Колграйв.

— Не думаю, знаю, — помрачнел молодой граф. — Вы не представляете, кто он на самом деле такой. Я сказать не могу, обет давал. Но сразу скажу, что мы все против него — все равно, что муравьи против архимага. Он сказал забыть про вассалов, значит надо забыть. Если жить хотим. Поверьте, друзья, я не шучу.

— Да мы верим, — вздохнул виконт. — Но подгадил он нам всем знатно.

— Скажи спасибо, что не обошелся так, как с шестью родами, сосланными в адский мир, — обреченно махнул рукой Ремит. — Наши родители действительно зарвались, захотели власть на себя перетянуть. Вскоре наши семьи ждут клятвы жизнью о том, что ничего подобного больше не повторится. Или нас вышлют. Думаю, все и всё понимают. Никто не откажется от клятвы, начинать жизнь заново где-то далеко не хочется.

— Ты прав, — согласился барон. — Нам бы теперь с ненавистью бывших вассалов справиться. Они ведь ничего не простят…

— Не простят. И не только они. Ректор с присными тоже. Прощение придется заслужить.

Молодые аристократы покосились на недобро поглядывающих на них простолюдинов и отошли к окну, чтобы не привлекать дополнительного внимания. Они прекрасно понимали, что их ждут нелегкие времена, но ничего поделать с этим не могли. Осталось только пережить эти времена, не совершая больше глупых ошибок и идя на поводу у врагов. А в том, что радетели всеобщего блага — враги, аристократы поверили после репортажа о допросе нескольких высокопоставленных из них.

Простолюдины, особенно освобожденные псевдовассалы, недобро поглядывали на аристократов, но, поскольку им выплатили немалую компенсацию, помалкивали. Предпочитали не общаться с этими сволочами. Прощать они ничего не собирались, зная, что когда-нибудь отплатят полной мерой. А для этого нужно хорошо учиться и стать сильными, опытными магами. Пусть время мести придет через десятилетия, но оно, несомненно, придет. На герцога Хайратского, зная его роль в последних событиях, они поглядывали с благодарностью, но не подходили. Поняли уже, что он нелюдим и общается мало с кем, потому предпочитали не навязываться. Ведь навязываться столь сильному магу будет только самоубийца.