Что я хочу от Бога. Книга о живой вере
Шрифт:
Однако для многих наших единоверцев характерно «сугубое» почитание различных образов Божией Матери, причем зачастую оно носит поверхностный, не осмысленный характер. Каждая икона при этом становится какой-то «отдельной» Божией Матерью, хотя внятно объяснить, чем, собственно, Казанская «лучше» или «хуже» Владимирской, а Донская – Семистрельной, люди, разумеется, не могут.
В данном случае мы сталкиваемся с так называемым «народным богословием». Чем богоявленская вода отличается от крещенской и какая из них «сильнее», с удовольствием и в подробностях поведает любая «продвинутая» прихожанка. Магизм, глубоко укоренившийся в нашем сознании, – лишь имитация благочестивой традиции. К сожалению, он становится серьезным препятствием для христианского видения своего личного пути ко Христу. К тому же этот магизм, как и любой другой, пытается действовать на уровне «ты – мне, я – тебе; я заплатил – ты оказал мне услугу» и становится финансовой основой приходской жизни. Но молебны, акафисты и водосвятия не должны затмевать собой Литургию!
Жизнь в Церкви – не есть нечто застывшее на века, а потому и неизменное. Безусловное исключение из этого правила составляют Священное Писание, Священное Предание, догматика [19] и Таинства. Все остальное может и должно меняться. Возможно, я выскажу парадоксальную мысль, но мне кажется, что раскол, потрясший Русскую Церковь в XVII столетии, оказался в чем-то благотворным. Безусловно, раскол— это ужасная рана на теле Церкви, это социальная и культурная катастрофа, от которой Россия до сих пор не оправилась и которая повлияла на очень многие последующие события и в жизни Церкви, и в жизни страны. И все же раскол, на мой взгляд, предпочтительнее фарисейства. Пусть лучше от Церкви отколются омертвевшие, закостеневшие фрагменты, зато сама она, как корабль, будет плыть дальше!
19
Догматика — раздел богословия, в котором дается систематизированное изложение догматов.
Конец ознакомительного фрагмента.