Чтение онлайн

Вспомним, как на Тайной вечере Христос молитвенно обращается к Своему Отцу: все – Мое Твое и Твое – Мое (Ин. 17: 10). Эти самые главные слова и христианин должен сказать Богу, предавая себя в Его руки, вручая себя Ему, и услышать от Господа в ответ: «Все Мое – твое».

Вот так в свое время пришел в Церковь князь Владимир Святославович (+1015) – воин, женолюб и любитель шумных пиров, ставший со временем святым равноапостольным князем Владимиром, прозванным в народе Красным Солнышком. Так пришла отъявленная блудница, ставшая впоследствии преподобной Марией Египетской… Именно ради таких людей Церковь и существует. Ради людей, отважившихся сказать Богу: «Господи, хоть я и не совершенен и, больше того, ужасен, отвратителен, но я хочу быть с Тобой! Все мое – Твое, Господи!» – а в ответ готовых принять Христа.

Но многие в этот момент испуганно останавливаются: «А мне всего Твоего не надо! Мне хочется получить от Тебя только это и это. А все—это слишком тяжело. Это – слишком страшно. Это – невыносимо». Но ведь все – это и есть истинные дары Божии! Они не покупаются в магазине, а раздаются – своим родным и близким. Церковь – это

Божий Дом, но не только, это еще и Дом для каждого из нас, Дом, где каждый из нас «прописан».

Понятие о родном доме у каждого из нас, прежде всего, связано с другим дорогим образом – с семьей. Семьи бывают разные, но чем они должны быть (и, слава Богу, если таковыми они и становятся!) – так это любовью, передающейся из поколения в поколение. Образ семьи связан с образом отцовства и материнства. Если человек ищет в отношениях с Богом именно этого, если узнает в Боге своего Отца, то тогда и Церковь для него становится Домом.

Не случайно говорят: «Кому Церковь не Мать, тому Бог не Отец». Я думаю, можно было бы переиначить эти слова так: кому Бог не Отец, тому Церковь никогда не откроется, как Отчий Дом. Тот, кто Господа воспринимает иначе, тот, кто ограничивает свое общение с Ним отношениями «купли-продажи», никогда не сможет почувствовать материнской заботы, с какой Церковь покрывает своих детей, детей Божиих, и никогда не сможет понять, что такое Церковь на самом деле.

Всегда следует помнить о том, что, принимая дар, который дается нам в Церкви, – Самого Христа, – мы приобщаемся не только ликующей радости Его Воскресения, но и Его Распятию. Это действительно так. Чего обычно ищет человек в Таинстве покаяния? Очень часто – освобождения от груза греха, который тяготил. Но ведь на самом деле прощение – это бремя, это тяжкий дар и огромная ответственность, без осознания которой никакого прощения быть не может. Если человек способен с легкостью забыть о том, что был прощен, то он не изменится к лучшему, никогда не станет другим.

Всякое принятие дара предполагает ответную любовь, желание не просто принимать и пользоваться, но стремление сделаться достойным этого дара, желание становиться похожим на Христа, а значит – следовать за Ним так, как этому учит Евангелие. То же самое справедливо и в отношении Причащения Святых Таин. Мы знаем, зачем нам необходимо Причастие: мы освящаемся и исполняемся благодатью. Так Господь подает нам силы, так Он приходит к нам, чтобы очистить нас от греха и соединить с Собой. При этом мы подчас не слышим главного, а именно слов Спасителя: Тело Мое, за вас ломимое (1 Кор. и: 24), и Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Мф. 26: 28). Мы не понимаем и даже не хотим понять, что причащаемся страданиям Христовым, Его Кресту, смерти, сошествию в ад и Воскресению.

Перед Причастием читается молитва Иоанна Златоуста: «Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога живаго…» Таким образом, причастники исповедуют Христа Сыном Божиим, как это сделал в свое время святой апостол Петр [4] . Но нельзя при этом не вспомнить и других слов первоверховного Апостола: Господи! с Тобою я готов и в темницу, и на смерть идти (Лк. 22: зз). Ведь если я причастился страданий Христовых, значит, вместе с этим Причастием Спаситель отдает мне всего Себя! Не ту малую часть, которую мне хотелось бы получить, а самое главное, что за этим стоит, – путь к Воскресению через Крест, страдания и ад, чего нам зачастую совсем не хочется. Но именно этого ждет от человека Господь.

Для того чтобы избежать разочарований, мы должны четко определить для себя, чем Церковь на самом деле не является. Прежде всего, ее ни в коем случае нельзя воспринимать в качестве службы, оказывающей эксклюзивные услуги населению. Кроме того, Церковь не является могущественной политической организацией, как это может показаться на первый взгляд. Такое впечатление создается у несведущих людей потому, что чаще всего Церковь упоминается в новостных блоках в тех случаях, когда ее иерархи участвую т в неких важных событиях национального, а порой и мирового масштаба. Скажем, мы видим, как Патриарх встречается с руководителями светских государств или как кто-либо из епископов делает ответственные заявления от лица Церкви. Периодически транслируются особо торжественные богослужения, избыточная пышность и помпезность которых вызывают неизбежные ассоциации с официальными государственными символами и праздниками, сопровождающимися парадами и демонстрациями. Внешних совпадений действительно немало. Скажем, президент страны обращается к народу на Новый год, а Патриарх – на Рождество…

Между тем, не являясь политической организацией, Церковь структурирована достаточно жестко. В ней существует иерархическая вертикаль, возглавляемая Патриархом, существует подчинение одного уровня другому. Мы можем говорить об определенной экономической политике Церкви и, разумеется, о политике социальной. Церковь вынуждена заниматься очень многими проблемами, которые волнуют общество. Ее оценки и инициативы могут совпадать с общественными, но могут и идти вразрез с ними. Церковь имеет специальные подразделения для работы с молодежью, с заключенными, с социально незащищенными слоями населения. Кроме того, она занимается образовательной деятельностью и стремится к своему присутствию в армии. Как видим, все это не относится непосредственно к религиозной жизни, но в полной мере относится к жизни общественной.

Уподобившись политической партии, в которую можно вступить, разделяя ее идеологию, Церковь поневоле втянулась бы в конфликт с определенной частью общества. С кем ты сегодня? С каким из существующих ныне движений? Поддерживаешь ли ты действующую власть или находишься в оппозиции к ней? Ближе ли тебе убеждения либералов или консерваторов? Ты с теми, кто пропагандирует патриотические и даже националистические воззрения, или отдаешь предпочтение общечеловеческим ценностям? Считаешь ли ты, что экономическое процветание страны возможно лишь при поддержке успешного бизнеса или ты сторонник идеи имущественного равенства граждан при жестком планировании экономики? За кого ты: за «белых» или за «красных»?..

В этом случае Церковь была бы вынуждена от кого-то защищаться и на кого-то нападать и оказалась бы под прицельным обстрелом партий и общественно-политических союзов, непрестанно конкурирующих между собой и враждующих друг с другом.

Так что же представляет собой наша Церковь? Это организация? И да, и нет… Она отвечает на запросы приходящих в нее людей, принимает участие в их судьбах и никому не отказывает в молитве, удовлетворяя человеческую жажду общения с Богом. Однако «комбинатом по оказанию духовных услуг» она определенно не является.

Начнем с того, что Церковь Христова – вовсе не человеческое изобретение и уже тем самым принципиально отличается от всех религиозных объединений, которые существовали, существуют или будут существовать. Словом «церковь» нельзя назвать сообщество людей, исповедующих, например, иудаизм, ислам или буддизм. Нельзя сказать «иудейская церковь», «мусульманская церковь» или «буддистская церковь». Церковь может быть только христианской. Почему? Потому что Христос основал ее как собрание свободных людей, стремящихся не получать от Бога все новые и новые блага, а отдавать Ему свои жизни, приносить Ему свои сердца. Ведь первым, Кто пожертвовал Собой ради людей, был Сам Иисус. Итак, Церковь – это то место, где Бог отдает Себя людям, а человек, принимая Господа, в ответ отдает Ему всего себя.

Господь не предлагает человеку какую-то малость – Его дар всеобъемлющ, человек же то и дело разменивается на пустяки. При этом, как сказал один святой подвижник, нам надо не Божьего, а Самого Бога, потому что Господь хочет не нашего, а нас.

Еще античные философы писали о том, что Бог доступен сознанию человека лишь опосредованно. И это самое важное из того, что совершается в Церкви: бесконечный, невидимый, непостижимый, вездесущий и всемогущий Бог, Которого невозможно ни понять, ни представить, в лице Второй Ипостаси Святой Троицы, в лице Сына Божия, ставшего Сыном Человеческим, дарует нам возможность не просто что-то получить от Него, а соединиться с Ним непостижимым образом, уподобиться Ему и стать достойными Его. По слову Афанасия Великого (ок. 298–373), Бог стал человеком для того, чтобы человек стал Богом.