Чтение онлайн

Воины туркмены горели священной яростью – покарать убийц хана и жителей города, но военначальник решил иначе: будут выборы нового хана и его войско может стать весомым аргументом для претендента, при выборе нового хана. Так и получилось: туркмены ушли, а горожане стали укреплять городские стены. Бек отправил дополнительные силы во вновь приобретенный город. После выборов нового хана прошло не так уж много времени и новый правитель вспомнил о своей потере… И вновь туркмены окружили город. Казалось – штурм города, гибель воинов и жителей неминуема, но словно кто то хранил молодого советника: один из претендентов, недовольных выбором этого хана, поднял мятеж и войска, окружившие город снова снялись и ушли – теперь уже на подавление восстания… Бек, видя такое удачное стечение обстоятельств отдал город молодому советнику в правление. И город стал разрастаться, богатеть, приобретать известность и популярность у торговцев… А в 1740м году, после смерти эмира Бухары, новым эмиром, начавшим новую династию, стал уже умудренный сединами и жизненным опытом бывший памирец, бывший десятник, бывший телохранитель. И все это – благодаря голове дракона. Прижав ладони к горящим рубиновым глазам, хозяин статуэтки получал нужную ему информацию о своем будущем… Только одно омрачало хозяина: за советом нельзя было обращаться слишком часто: фигурка могла, словно обидевшись за назойливость, замолкнуть на неделю, полмесяца, месяц…

Эта фигурка-предсказатель стала самым охраняемым секретом династии Бухарских эмиров: наследник узнавал о ней только перед смертью правителя ! Так и правил род Алим Ханов до самой революции. Последний Бухарский хан – Саид Алим Хан был правителем ниже среднего: тучный, ленивый, малообразованный, не приспособленный к яркому и мудрому правлению, развращенный легкими деньгами, которые к нему несли русские, английские, французские промышленники и иудейские купцы, вместе со своими подданными. Несли сами – за различные разрешения по добыче, выращиванию, переработке и продаже… Поэтому, когда в России произошла Февральская революция, хан, через своих доверенных промышленников, перевел в английские банки Ротшильдов два денежных вклада: на 150 и 35 миллионов золотых рублей. Квитанцию о первом вкладе он получил – на предьявителя, а вторая где то и как то затерялась в круговерти революционных событий, или ее банально присвоили… И эмир даже догадывался – кто, выяснение оставил до лучших времен… Добравшись до Ханабада, в Афганистане, хан с ужасом узнал, что квитанция о вкладе на 150 миллионов в английский банк Ротшильда куда то исчезла, потерялась в суматохе сборов при поспешном побеге из Душанбе ! И вторая напасть, еще более страшная - не дошел до Афганистана второй караван, в котором находился их фамильный оракул, из-за частых вопросов нерадивого правителя замолчавший аж на целых три месяца, а хан подумал – уже навсегда, поэтому и отправил оракула во втором караване…

…Шаг в слабо светящийся портал; мгновение, казавшееся вечностью и я в своей квартире… Соленая пелена слез застилает глаза; руки оттягивает мертвое тело Соколовой – моей девушки, так недолго бывшей моей боевой напарницей… За спиной странно заскрежетало: так, что я резко обернулся. Портал – еле видимый на фоне светлых обоев проскрипел металлическим голосом, на грани слуха:

– Прости, хранцузик, я больше тебе ничем не смогу помочь… Кончились мои силы… Но я не жалею, что выполнил твою просьбу - помог тебе в последний раз. Прощай парень… И знай – ты самый лучший их тех, с кем мне приходилось иметь дело…

Тело, на моих руках, дрогнуло, шевельнулось… Что такое ?! Резко мотнул головой, сгоняя с глаз горькие слезы. Мертвое тело Ольги, с безвольно обвисшими руками и ногами; со сбитыми в комок окровавленными волосами, свисающими к полу, соскользнуло с рук и поплыло по воздуху, к девичей фигурке, лежавшей спиной ко мне на диване… Такой знакомой фигурке в таком знакомом халатике ! Подплыло, прикоснулось и стало медленно погружаться, в лежащее ко мне спиной тело. А я, потрясенный увиденным, так и стоял, с согнутыми в локтях руками… Тело в камуфляже полностью исчезло в лежащем теле. Девушка вздрогнула; по халатику побежала рябь: словно в калейдоскопе, на ее теле, касаясь друг друга, замелькали кусочки халатика, разгрузки, ремней, частей амуниции и оружия… Наконец все успокоилось – выбор остался за военной формой и обувью. Тело зашевелилось, потянулось и повернулось ко мне, открыло глаза…

О Л Ь Г А… О Л Ь Г А ? О Л Ь Г А ! О Л Е Н Ь К А !!!

С трудом сдержал в себе яростный порыв рвануться к дивану, обнять свое сокровище, прижать к себе и долго, долго не отпускать ! Почувствовал, как напряглась Хима: Она же мертвая, папочка ?!

Ольга захлопала спросонья ресницами, села на диване, опустив ноги на пол, спросила хрипловатым ото сна голосом:

– Алекс – ты где так долго был ? Я ждала тебя, ждала и уснула… И мне такой сон страшный приснился ! Будто меня… Лицо ее стало растерянным, потом испуганным: девушка прикрыла в испуге ладонью рот, потрясенно уставившись на нас… Да – та еще картина: перед ней стоит любимый человек: лицо, руки, камуфляж в грязи, копоти, пятнах крови, а рядом – Химера: морда и лапы к кровавых разводах ! Оба стоят и смотрят на нее, как на привидение, а Химера вообще напружинилась, готовая прыгнуть вперед ! Соколова поднесла руку ко лбу, пальцы нырнули под волосы, ощупывая лоб…

– Так это не сон ?! – с ужасом прошептала она – меня правда убили ?

– Правда, правда… - проворчал брюзгливо я – из-за дурости твоей ! Говорил же тебе… - продолжал ворчать, с трудом сдерживая в себе рвущуюся наружу радость – сиди дома ! Не женское это дело… Но ты же моя любимая женщина – вот и удалось воскресить – в этот раз ! Но – второго раза не будет ! – жёстко закончил свою нотацию…

– Алекс ! Прости меня, дуру !! Пожалуйста !!! – умоляюще протянула ко мне руки Соколова. – Я больше такого не допущу !

– Вот именно – дуру ! – уже всерьез разошелся я – это же надо было додуматься – встать за Химой ! Я же ничего не смог сделать: ни оттолкнуть тебя; ни к себе дернуть; ни с ног сбить ! И Хима у нас такая стала, что ее полдня оббегать надо ! Ну вот – и Химочке досталось. Ни за что ! А она стоит, опустив морду… Надо исправлять положение… И Ольга стоит, как потерянная, со слезами на глазах…

– Ладно, девочки… - примирительно улыбнулся я – мы вернулись домой; мы живы, а это главное… Протянул руку к Химочке, отвел вторую – Ольга метнулась ко мне, прижалась и затараторила:

– Алекс – я все поняла ! Второй раз такого не повториться, честно…

– Не повториться… - согласился с ней – будет что-нибудь другое…

– Не будет – вот увидишь… - счастливо прошептала Соколова. А Химочка только довольно урчала под моей рукой. Семейная идиллия, да и только ! А что – вполне имеем право: задание "партии и правительства" выполнено – можно и расслабиться, дух перевести… Только не надолго: с дамами только расслабишься и все - "сливай масло"…

– Так: Ольга идет в ванну первой. Ты там долго на мойся: видишь – Химочка вся аж извелась – так ей хочется ванну принять ! Девочка глянула укоризненно – ну что ты несешь, хоть и любимый папочка ?! А вот потому, что любимый – могу, даже имею право… временами…

– А потом я залягу отмокать… А вам, дамы – отдыхать. Впереди у вас трудный день: разобрать, замочить, отстирать…

– Кого замочить папочка ? – пискнула детским голоском Ольга – может передохнем немножко… Химера подхватила шутку – рассмеялась своим жутким, лающим смехом. Дурдом какой то…

– Хима… - укоризненно посмотрел на Химеру. Та сразу же виновато опустила голову – на всякий случай: что ему в голову взбредет – этому тирану и сатрапу: лучше изображу виноватость - на всякий случай…

– Ты же дама из высшего общества, а ржешь, извиняюсь, как вульгарная базарная баба после бутылки портвейна ! Постыдись, девочка – веди себя прилично ! Не позорь мои седины !

Прости папочка… Это… - Хима стрельнула в меня лиловым взглядом – это трудное детство и недостаток внимания в вопросах воспитания подрастающей Химочки. Вот так – виноват мужчина и никак иначе ! Ну это мы знаем – это мы уже проходили. Много раз…

– Прости меня, девочка моя… - ехидно, но прочувственным, медовым голосом повинился я – виноват: не уделял… Исправлюсь, поверь ! Спать не буду, есть не буду, на работу ходить не буду, все свои дела брошу ! Займусь твоим воспитанием ! Всеми возможными средствами и способами ! ВСЕМИ ! Ах как изменилось личико-мордочка у торжествующей несколько секунд назад Химочки, глядя на довольного меня и мое злобно-торжествующее выражение.

Папа, папочка ! – застонало в мозгу (знает кошка - чье мясо сьела…) не надо, прошу тебя, умоляю ! Химера метнулась на кухню: загремели выдвигаемые полки, зазвенели по полу ложки и вилки. Из коридора выскочила Химера с кухонным ножом в пасти:

Папочка – это не Химочка ! Это все он – болтливый язык ! Возьми нож – отрежь его, чтобы он больше не болтал такие глупости ! И ткнулась мне в руку мордой с ножом в пасти – острым, между прочим: сам точил… Потом положила нож на пол и высунула длинный лиловый язык. Вот так… А я еще возомнил себя пупом земли ! А меня – носом в грязь: и одному мужчине достанется, по вине женщины (язык то мужского рода) и моему авторитету урон – не буду же я отрезать язык у любимой девочки… стоит с виноватым видом, а в душе – чувствую, ликует: уела любимого папочку ! Думаешь уела ? Ну… ну… Поднял с пола нож, покрутил в руке; второй подхватил язык, примерился к разным местам: где бы получше отхватить. А ножки то у вас мадмуазель затряслись; сердечко застучало тревожно – а вдруг и в правду отхватит ? Он ведь такой – он может ! Тяжело, разочарованно вздохнул: