Чтение онлайн

Два тренинга, между ними перерыв в пять дней. Самое время осуществить мою давнюю мечту – посмотреть на высочайшую гору мира. Взобраться, конечно, на неё не успею – но посмотреть, раз уж Судьба меня сюда занесла – просто обязан. Как-никак, полпути проделано и организм успел перестроиться на другой климат и новый часовой пояс.

Порывшись в интернете, я почитал об опасностях, которые подстерегали меня в пути. Нестабильная политическая обстановка в Непале меня не испугала. Другое дело – резкие перемены погоды, из-за которых в Лукле, ближайшему к Эвересту аэродрому, часто задерживают вылеты. Следовательно, на обратном пути нужно иметь как минимум день в запасе – иначе вся цепочка перелётов нарушится и я не успею на тренинг.

Я взял билет в Дели, из Дели полетел в Катманду, а из Катманду – в Луклу. Лукла оказалась крохотной деревней посреди Гималаев, от которой к Эвересту тянется извилистая многокилометровая тропа. По тропе туда-сюда неспешно бродят туристы, носильщики и яки, разнося в посёлки между Луклой и Эверестом необходимые грузы.

Первый встречный в Лукле собеседник оказался американцем. Как я у него выяснил, в этой части Гималаев есть только два способа путешествий – пешком и на вертолёте. На вертолёт лучше скидываться, путешествуя группой – одному получится дороговато.

Пешком до базового лагеря Эвереста – две недели пути. До ближайшего места, откуда виден Эверест, можно дойти за три дня; назад – (на обратной дороге превалирует спуск) за два; итого – пять дней, плюс запасной на случай непогоды – шесть. Это что же получается, если я пойду к Эвересту, то опоздаю на следующий тренинг?

Терять, впрочем, мне было уже нечего – я уселся со стаканом чая на террасе придорожной кафешки и начал думать. Ну что ж, не увижу я Эверест – зато я уже в самой высокой и безлюдной части Гималаев, что тоже не плохо. Да и потом, не возвращаться же назад в пыльный Катманду – значит, в любом случае надо идти вперед. Что успею увидеть – все мое.

«Да и кто, собственно, сказал, что на Эверест нужно пять дней пути?» – думаю я. «Грузный пожилой американец с огромным рюкзаком за плечами и полненькой женой. Что же мешает мне проделать этот маршрут за вдвое меньшее время?»

Ближайшая деревня от Луклы (если не считать гостевых домиков, разбросанных там и сям в часе-другом ходьбы друг от друга по разные стороны тропы) называется Намче: два-три дня перехода для евротуриста со спальным мешком, запасом чистой воды, провизии и медикаментов за плечами. А у меня – городской рюкзачок, летние брюки, легкие туфли и вера в то, что атрибуты для внезапной остановки в горах мне не понадобятся; я путешествую на голодный желудок, пью воду из родников и ем в пути один раз в день – что же мешает мне пройти этот маршрут вдвое быстрее?

Я сам пугаюсь своей смелости. Моя осторожная часть начинает меня отговаривать: не дай Бог, начнется дождь и я застряну в горах где-то на полдороге – по этой тропе и в сухую-то погоду передвигаться непросто. Моя авантюрная часть возражает: но ведь Эверест только один. И я никогда не был к нему так близко – и, возможно, никогда уже и не буду.

Поразмыслив, я вверяю судьбу своих тренингов в руки Господа Бога: раз людям, которые его ждут, он действительно нужен, пускай Господь обеспечит мне хорошую погоду на протяжении всего моего путешествия. А я со своей стороны сделаю все, чтобы осуществить свою мечту и увидеть самую высокую гору мира как можно быстрее и вовремя вернуться к тем, кто меня ждет.

Успокоив себя таким образом, я взваливаю рюкзак на плечо и начинаю свой интенсивный трекинг. По мере того, как я прыгаю с камня на камень, обходя острые углы скал и ячьи лепешки, гималайский воздух глубже проникает в мои легкие и мой энтузиазм растёт. По бокам ущелья, на дне которого я ползу крохотным муравьем, рассеивается утренний туман и проявляются гигантские заснеженные вершины. Великолепие Гималайских гор приветствует меня и вселяет в меня радостные мысли.

День постепенно входит в свои права и через каждый час-полтора пути мне начинают попадаться люди. Я спрашиваю встречных тибетцев и туристов, правильно ли я иду, и получив утвердительный ответ, двигаюсь дальше. Радуюсь тому, что поступил правильно, отказавшись от проводника: тропа почти прямая, а движение с посторонним человеком замедлилось бы. В карпатских горах заблудиться куда легче, чем в Гималаях.

И вот наступает вечер, я зверски устал, хочется есть и пить, а встречный немец на вопрос, далеко ли до Намче, отвечает: два часа пути. Что ж, до захода солнца успею.

Я перехожу через ущелье по висячему мосту, поднимаю голову и внутренне холодею.

Надо мной возвышается почти отвесная скала, по которой круто вверх петляет еле видная дорожка. В голове проносится: два часа пути – это для свежего туриста, который только что вышел после ночевки, а я уже почти выбился из сил. А дойти до ночлега обязательно нужно – по ночам температура в Гималаях сильно падает, а у меня нет ничего, чтобы заночевать в дороге. Можно, конечно, вернуться на час назад к ближайшему домику – но это равнозначно признанию того, что Эверест в этот раз останется недосягаем.

Отступать некуда, и я начинаю карабкаться по скале вверх. Уже через десять минут подъема я окончательно выбиваюсь из сил и ложусь в траву возле тропы, цепляясь за куст, чтобы не скатиться вниз. Тем временем солнце заходит за тучи и дует холодный ветер. Ну вот, теперь только дождя не хватает для полного счастья.

Я продолжаю свой путь, изменив тактику отдыха: теперь я падаю прямо на тропинку, не утруждая себя отходом с неё и поиском придорожных кустов, за которые можно зацепиться. Тропа настолько крута, что разница между положением лежа и стоя почти незаметна и переходить из одного положения в другое достаточно просто. Кроме этого, камни на тропе не дают скатиться, чего нельзя сказать об обочине.

Десятисекундная пауза, лежа на дороге – подъем, десять шагов вперед – снова падение – и так несчётное количество раз. Когда силы окончательно покидают меня, я обращаюсь к собственному духу, чтобы он придал мне силы. Подействовало!

Так вот зачем мне нужен этот опыт: теперь я понял изречение «плоть немощна, а дух силен». Парадокс: сил нет вообще, но тело продолжает двигаться, как автомат. Теперь нельзя даже падать – потом не поднимешься. Я иду вперед еще несколько минут, которые кажутся мне вечностью и наконец вижу в отдалении каменные домики со ставнями, крашеными синей краской. Намче!

Тяжелее всего было преодолеть последнюю сотню метров. Деревня уходила круто вверх и расстояние между домами на окраине и гостевыми домиками, расположенными на вершине, было гораздо больше, чем казалось снизу. Но я всё равно шел дальше уже из упрямства: понимал, что завтра мне всё равно придется проделывать путь, который я не осилил сегодня и потому хотел во что бы то ни стало оставить весь этот ненавистный подъем позади. У меня это получилось: я дошёл до гостиницы на самой вершине горы.

Поев и выпив горячего чая с молоком, я захотел растянуться тут же, под обеденным столом, но заставил себя выйти на холод помыться в открытом душе и вернувшись, расстелил постель. Засыпая, я отметил, что насладиться во сне гималайским воздухом мне уже не удастся – хозяева всей семьей курили траву с жутким запахом.

Наутро я спросил хозяина, смогу ли я за оставшийся день дойти до места, откуда виден Эверест и вернуться на аэродром в Луклу. Хозяин (спасибо американцам, открывшим на каждом шагу курсы английского языка – даже в глухих непальских деревнях все, кто принимает гостей на ночлег, прилично говорят по-английски) ответил, что обычно первый вид на Эверест открывается из следующей деревни – Тенбонче, в нескольких часах перехода отсюда. Однако при плохой погоде идти туда бессмысленно – Эверест будет укрыт тучами и разглядеть ничего не удастся.