Чудесное лето
Шрифт:
Во-первых, Поле не нравилось, что от бабушки Вали и особенно от деда Вани всегда плохо пахло. Поля не знала, почему и чем это пахнет, но запах был очень противный. Иногда, правда очень редко и не так сильно, пахло от папы. Первый раз Поля почувствовала от папы этот запах после дня рождения мамы. Было много гостей, все долго веселились. А утром, когда папа наклонился её поцеловать, девочка сморщила нос: «Фу-у, папа, как от тебя плохо воняет!» – Папа засмеялся: «Перегарчик». Что такое перегарчик, Поля не знала, но от бабушки Вали и дедушки Вани пахло так же, только сильнее.
А во-вторых, они с ней не разговаривали. Поля привыкла, что бабушка разговаривает с ней обо всём, и сама она может спросит у неё что угодно. И бабушка ей всё подробно расскажет. А когда приходили баба Валя и деда Ваня, они всегда спрашивали одно и то же. Бабушка, наклоняясь поцеловать внучку, говорила: «Ой, ты наша любимочка, совсем большая стала». А дедушка соглашался: «Ага. Выросла» – и тоже целовал внучку в щечку. Поля уже привыкла к этому и терпела. А раньше она сразу вырывалась и морщила нос. Больше они ничего у внучки не спрашивали и вообще с ней не разговаривали. Они садились за стол и ели, ели. Приходили они обычно на день рождения мамы. Мама готовила много разных вкусностей, и все с удовольствием ели. И Поля тоже. Но она всегда удивлялась, как это в бабу Валю и деда Ваню столько влезает. Но молчала. Она хорошо помнила, что случилось, когда она не промолчала. Но тогда она была ещё маленькая.
Глядя с удивлением на бабу Валю, она громко и удивленно сказала: «Баба Валя, сколько ты много ешь! Ты не лопнешь?» Бабушка и дедушка засмеялись, а бабушка сказала: «Нет, унучечка, не лопну, я люблю поесть». А дед хрипло засмеялся: «Вот так унучка! Вот это сказанула! Главное – ты не лопнешь!» Он засмеялся и закашлялся. Поля тоже засмеялась довольно несмело, потому что, судя по лицам папы и мамы, уже поняла, что сказала что-то не то. Но тут бабушка, сидевшая с ней рядом, наклонилась к ней и тихо сказала: «Выйди из-за стола и иди в свою комнату», Поля вспыхнула и испуганно посмотрела на бабушку, на папу и маму: её выгоняли. Папа и мама молчали. Только баба Валя громко запротестовала: «Да что ты, сваха! Что она такого сказала? Да она ж ещё маленькая!» Но бабушка непреклонно сказала: «А раз маленькая и вести себя не умеет, значит, рано ей ещё со взрослыми сидеть. Пусть посидит в своей комнате и подумает». Поля неловко вылезла и, опустив голову, пошла в спальню родителей. Закрыла дверь и уселась на свой диванчик. Щёки её горели, слёзы подступали, готовые пролиться. Её выгнали! Выгнали! При всех! Ей было очень стыдно и обидно. Но ничего! Она им скажет! Пусть только гости уйдут! За что её так обидели?! Бабушка, её любимая бабушка велела ей уйти и думать! О чём думать?!
Когда гости ушли и Полю позвали из комнаты, она вышла, уже успокоившись, уверенная, что ей скажут, что всё в порядке. Но бабушка сидела на диване с неприступным лицом, и Поля поняла, что ничего не кончилось, сейчас её будут воспитывать. Бабушка усадила внучку рядом с собой. Поля уселась, благонравно сложила ручки на коленях и украдкой посмотрела на родителей. И по выражениям их лиц поняла, что они во всём уже согласны с бабушкой. Бабушка начала:
– Если ты, Полина, ещё маленькая и не умеешь себя вести, значит, тебе ещё рано сидеть за столом вместе со взрослыми.
– Ну, бабушка…
– Не «ну, бабушка». И ты не будешь сидеть, пока не научишься себя вести.
От такой перспективы Поля пришла в ужас.
– Бабушка, я вообще буду молчать! Я ничего не буду говорить!
– Это правильно. Лучше молчать. А потом спросить, чтобы никого не обидеть. Вот представь себе, – продолжила бабушка, – пришли вы к тёте Инне на день рождения. На столе твои любимые печенья – орешки. Ты их ешь, и вдруг тётя Инна говорит: «Поля, ты слишком много орешков ешь. Хватит, а то другим не достанется». Как бы ты себя почувствовала?
Поля представила и посмотрела на бабушку со страхом. И даже руками за щёки схватилась. Да уж! Что бы она почувствовала? Умерла бы от стыда! Теперь она поняла, что обидела бабушку Валю, хотя та и смеялась.
– Я поняла, бабушка! Я извинюсь.
Бабушка задумчиво поглядела на внучку, покосилась на невестку и сказала: «Я думаю, на первый раз достаточно того, что ты уже наказана. Главное, что ты поняла».
Внучка энергично закивала головой. Конечно, она поняла. Объяснять бабушка умела.
Когда Поля с мамой приходили в гости к бабе Вале и деду Ване, те точно так же целовали её в щёчку, говорили, как она выросла, а потом баба Валя говорила: «Ну, иди погуляй». Поля не очень понимала, где она должна гулять. Дедушка и бабушка жили не в квартире, а в небольшом доме. Комнаты в нём были маленькие, с низкими потолками, какие-то тёмные и тесные. Всё пространство занимала мебель, на стенах и на полу висели и лежали ковры и дорожки, на диване и на стульях всегда лежала или висела какая-то одежда, на столах – тарелки, банки, да и на полу тоже.. И пахло плохо. Поля выходила во двор. Но там гулять ей тоже не нравилось: по двору гуляли куры и везде оставляли свои какашки. А в углу двора около будки сидела собака, привязанная к забору. Завидев Полю, она начинала громко лаять, бросаться вперёд, натягивая цепь. Поля боялась, что цепь оторвётся и собака её укусит. Поэтому она уходила на огород. Он был за забором, и собака Полю не видела. Но гулять по дорожкам между грядками было скучно, и Поля, походив туда-сюда, возвращалась в дом, прошмыгнув через двор.
В доме, если это был праздник, за столом уже сидели гости. Ели, пили, потом пели песни и иногда даже танцевали. Эт было интересно, и Поля усаживалась рядом с мамой, ела то, что мама накладывала ей на тарелку, а потом просто сидела тихонько, слушая и наблюдая за окружающими. На столе всегда было много бутылок. Все стукались стопками, разговоры становились громче, потом мужчины уходили покурить, а женщины начинали петь. Песни Поле нравились. Они почти всегда были грустные, про любовь, про разлуку. Некоторые Поля уже знала: про тонкую рябину, что никак не может к дубу перебраться, про белоснежную вишню. Особенно ей нравилась песня «По муромской дорожке». Это была как будто целая история, и Поля ясно представляла себе всё, о чём в ней рассказывается, и тоже грустила. Иногда мужчины, вернувшись со двора, тоже присоединялись к пению. Поля сидела и потихоньку, почти про себя, подпевала и запоминала слова.
Она бы, пожалуй, приходила к бабе Вале из-за песен. Но всё остальное ей не нравилось. Дед пил одну стопку за другой, не дожидаясь остальных, и обычно баба Валя выводила его из-за стола и вела в спальню на кровать. Иногда не успевала, и дед засыпал прямо за столом. А один раз даже лёг головой в тарелку.
Последний раз, когда они с мамой были у бабы Вали на дне рождения, мама с бабушкой поругались. Сначала всё было как обычно. Баба Валя и её гости-соседки смеялись, пели, потом кто-то предложил: «А давайте частушки!» – и начали петь частушки. Поля слушала, потихоньку смеялась – частушки были смешные. А потом… Баба Галя запела частушку, и Поля от неожиданности замерла, уставившись на неё. За бабой Галей запела баба Валя, Поля во все глаза смотрела на них и даже рот открыла. В частушках были слова… плохие слова. Дома Поля их никогда не слышала, а вот во дворе иногда слышала. Бабушка говорила, что приличные люди таких слов не говорят. Из кухни быстро вошла мама.
– Мам, вы что, с ума сошли?! Ребёнок же…
– Ну и что? Ребёнок. Что она у тебя за принцесса?! Пускай привыкает.
– К чему привыкает? К матюкам?
– А хоть и к матюкам.
Неожиданно вмешался дед. Не очень внятно, но очень сердито:
– Ну-ка, замолчь! Нечего родителей учить. Дома у себя будешь командовать. А тута нечего! Интеллехенция нашлась!
Поля испуганно смотрела то на маму, то на бабушку с дедушкой. Ей казалось, что мама сейчас заплачет. Но та только сжала губы, взяла Полю за руку и молча повела к двери. Уже на выходе Поля, опомнившись, обернулась и вежливо сказала: «До свиданья». Но ей никто не ответил.
По дороге они молчали, потом мама коротко сказала: «Бабушке не рассказывай». – «Хорошо», – кивнула Поля.
После этого мама чаще ходила к бабушке и дедушке одна, Полю брала редко, и то, когда не было гостей и застолий. Поля была рада, но и жалела – из-за песен.
Поля любила рассматривать вместе с бабушкой альбомы с фотографиями, спрашивать кто где. Очень интересно было смотреть на маленького папу, смешного, толстенького, на бабушку, молодую и красивую. Особенно Поле нравилась одна фотография. На ней бабушка была такая стройная, в цветастом платье с пышной юбкой. Ветер развевал распущенные волосы, бабушка улыбалась, и не было на её лице морщин.. Теперь лицо бабушки было в морщинках и руки тоже. Почему так? Нет, Поля её очень любила, её бабушка была самая лучшая, и самая любимая, и самая красивая. Но…Поля иногда думала, почему так происходит. Почему люди не могут оставаться всегда как в молодости? А однажды она подумала: ведь и мама когда-то постареет, и у неё на лице появятся морщинки, и волосы станут седыми. И ей стало страшно-страшно.