Чтение онлайн

А, это синички прыгают, и черточки — их коготки.

Снаружи звучали голоса.

Первой вышла из палатки Лина. За нею — ребята, одеваясь на ходу.

Все сияло на солнце: каждый лист, каждая капля на кончике листа, живая и дрожащая. Каменные плиты и тропинки были вымыты, каждая былинка травы умыта. Дощатый стол и скамьи вокруг стола тоже были чисто вымыты, и на них тоже лежали листья, сорванные с деревьев.

— Вот это дождичек, доложу я вам! — воскликнул Герасим.

— Настал час ехать в Кишинев, — сказал Теофил Спиридонович, выходя из своей палатки. — Добрых три дня нельзя будет копать: земля размыта.

— А что мы будем делать? — поинтересовался Миликэ.

— Вы будете гулять.

Миликэ промолчал. Не осмелился спросить еще о чем-либо. Рядом с ним стоял Тинел и тоже молча смотрел на Теофила Спиридоновича.

— И не кричите «ура»? — спросил Теофил Спиридонович с лукавой усмешкой.

— Да нет, — запутались мальчики. Им было жаль, что не придется пойти на раскопки.

— Три дня пройдут быстро, — уверил их Теофил Спиридонович и стал готовиться в путь.

— На чем он уедет? Ведь у него нет машины, — шепнул Миликэ Тинелу.

— Выйдет на шоссе, проголосует и уедет на какой-нибудь… Как ты, — добавил Тинел.

Миликэ притворился, что не услышал.

После завтрака Теофил Спиридонович с полной сумкой бумаг и двумя большими пакетами в руках (кувшины! — догадались ребята) остановился у стола, положил пакеты на скамью и заявил:

— Эти три дня моим заместителем будет Антон. И, значит, начальником археологической экспедиции.

— А мама? — не удержался Тинел.

— Мама начальник над всеми. Антон отвечает за экспедицию. Что ни говори, он будущий историк.

— А как решим вопрос с пионерами? — спросил Герасим.

— Не выскакивай. Я как раз хотел сказать: сегодня нельзя — грязь. А завтра Антон и Герасим обязательно пусть пойдут в пионерский лагерь, это недалеко отсюда, возле села Трифэуцы. — И обратился к студентам: — Расскажете им о нашей работе, об археологии, — ну, сами всё без меня знаете.

Теофил Спиридонович взял свои свертки со скамьи и пошел по тропинке…

— Мы вас проводим! — раздались голоса. Несколько рук выхватили сумку, несколько — потянули свертки с кувшинами.

— О-о! Потише! — испугался Теофил Спиридонович.

Но руки были бережливыми и держали кувшины с большой осторожностью.

Теофил Спиридонович с комфортом устроился в микроавтобусе «Латвия».

— Знаете, что нам лучше всего сегодня делать? — спросил Герасим, когда они возвращались в лагерь.

— Скажи, если знаешь, — живо отозвался Дэнуц.

— Пойти посмотреть крепость. Может, я ее нарисую.

— Замечательная мысль! — одобрил Антон.

— Сейчас пойдем? — вмешался Миликэ в разговор.

— Нет, после обеда. Теперь надо навести порядок в лагере после ночной суматохи. После искупаемся, пообедаем и пойдем, точнее — пойдете, — сказал Антон.

— А ты? — спросил Тинел.

— Сегодня я дежурю.

— Он же начальник! — воскликнул Дэнуц. — Как сказал, так и будет!

После обеда все направились в Сороки. Шли, глядя на залитый солнечным светом город, на крепость, которая виднелась на другом конце города, маленькая, как наперсток…

Когда они подходили к крепости, старая, сухонькая женщина собиралась уже запереть железные ворота.

— Не закрывайте! — закричала ей мама издали и сделала знак рукой.

Женщина подождала, пока они подошли.

— Крепость закрыта. Реконструируется, — сказала она, разглядывая их.

Мама объяснила ей в двух словах, что они издалека, из Кишинева, и им очень хотелось бы посмотреть крепость — такая возможность представится не скоро. И попросила разрешения все же войти.

— Ну что мне с вами делать!.. А я ведь случайно открыла ворота. — Женщина отступила в сторону, пропуская их.

— Значит, нам очень повезло, — весело сказала мама. — Вы открыли их как раз вовремя, будто для нас.

Несколько шагов, и они оказались под сводами древних стен. Прошли короткую галерею и вошли в крепость.

Женщина, как настоящий экскурсовод, принялась объяснять им.

— Здесь, в этих нишах, отдыхали воины. А это колодец…

Каменный колодец с массивной деревянной крышкой возвышался в центре крепости. Женщина подняла крышку, и все наклонились, заглядывая в глубину.

Колодец был сухой, полный мусора.

— Его скоро почистят, — сказала женщина.

— И в нем будет вода? — поинтересовался Миликэ.

— Должна быть. — Она показала рукой в сторону:

— И вот еще колодец…

Кругом, у стен, стояли строительные леса.

— Восстанавливают кладку, — коротко объяснила женщина.

— Можно подняться на леса? — спросила мама.

— Пожалуйста, — и женщина первая поднялась, показывая дорогу.

За ней забрались все. Прошли по дощатым мосткам, разглядывая обрушенные зубцы крепости, изъеденные дождями и поросшие бурьяном.

Тинел и Миликэ первыми глянули в бойницы, через которые в давние времена воины стреляли из мушкетов, обозревали окрестности, — видно было все с высоты стен, как на ладони.

Потом спустились с лесов и оказались снова внизу, возле двух колодцев.

Женщина — она оказалась сторожем — вошла в одну нишу, вынесла ломоть хлеба, раскрошила его, накидав всюду крошек, и позвала высоким и веселым голосом:

— Гули-гули-гули!

Со всех сторон, со стен, а может, даже с неба слетелись белые и сизые голуби и принялись клевать.

Женщина ласково улыбнулась:

— Это мои детки. Вечером после работы, когда иду домой, они летят над моей головой и провожают до самой калитки. Знают, где мой дом.

— Голуби живут в крепости? — спросил Тинел.

— Да. У них гнезда наверху, в расщелинах.

Дети стояли, крутили головами, разглядывая потемневшие крепостные стены, покрытые то тут, то там зеленым мхом, сохранившие следы прошедших веком и битв…