Чтение онлайн

Обнаженная древесина забелела в лунном свете. Ведьма намазала немного дымящейся жидкости на разрез, и скрепила кору сверху донизу. Деревце вновь было целым.

Уилл услышал судорожный вздох Лиры и, обернувшись, увидел, как другая ведьма держит зайца, который отчаянно извивался в ее крепких руках. Животное с безумными глазами пыхтело, и яростно лягалось, но руки ведьмы были неумолимы.

Одной одна держала его за передние лапы, а другой растянула взбешенного зайца за задние лапы вздымающимся брюхом вверх.

Нож Серафины полоснул по нему. Уилл почувствовал растущую дурноту, а Лира удерживала Пантелеймона, который сам стал зайцем из-за сопереживания и брыкался и царапался в ее руках. Настоящий же заяц затих с выпученными глазами и вздымающимся брюхом, в котором белели внутренности.

Но Серафина снова взяла немного отвара и влила его в зияющую рану, а затем сомкнула края раны пальцами, расправив на ней слипшуюся шерсть, так что раны не стало видно вовсе.

Ведьма, державшая животное, ослабила хватку и аккуратно опустила его на землю, где заяц принялся отряхиваться, облизывать бок, прядать ушами и щипать травку, как будто был один. Но внезапно, видимо заметив обступивших его ведьм, он стрелой метнулся прочь и, целехонек, скрылся в темноте.

Лира, успокаивая Пантелеймона, взглянула на Уилла и увидела, что тот понял: лекарство готово. Он протянул руку и пока Серафина намазывала дымящееся снадобье на обрубки его пальцев, отвернулся в сторону. Пару раз он резко вздохнул, но руки не отдернул.

Когда открытое мясо было тщательно замазано, ведьма прижала к его ранам какие-то разваренные листья и крепко завязала их полоской шелка. На этом обряд был закончен.

Уилл крепко проспал остаток ночи. Было холодно, но ведьмы навалили на него кучу листьев, а Лира прижалась к его спине, согревая. Утром Серафина снова перевязала его рану и Уилл попытался по выражению ее лица понять, помогает ли лечение, но ее лицо было холодным и бесстрастным.

После завтрака, Серафина сообщила детям, что ведьмы пришли к решению, что поскольку они прибыли в этот мир, чтобы найти Лиру и охранять ее, они помогут Лире выполнить то, что было, как она теперь поняла, ее задачей, а именно вести Уилла к его отцу.

Итак они отправились, стараясь идти тихо. Лира осторожно посоветовалась с алетиометром с чего начать и выяснила, что им следует идти по направлению к горам, которые виднелись вдалеке на другой стороне огромной бухты. Поскольку они еще никогда не забирались на такую высоту, они не представляли, как изгибается береговая линия, а горы скрывались за горизонтом. Но теперь деревья стали реже, а может, они забрались на самую вершину холма, но они смогли увидеть бескрайнее синее море, а за ним высокие голубеющие горы, которые были их целью. Путь, похоже, предстоял неблизкий.

Разговаривали они редко. Лира была занята тем, что разглядывала лесную жизнь, от дятлов до белок и маленьких мховых змеек с ромбовидными узорами на спине, а Уилл тратил все силы только на то, чтобы идти. Его Лира и Пантелеймон обсуждали без конца.

— Мы могли бы взглянуть в алетиометр, — предложил как-то Пантелеймон, когда они развлекались тем, что выясняли, как близко они смогут подобраться к ощипывающему ветки олененку прежде, чем тот их заметит. — Мы никогда не обещали этого не делать. Мы можем выяснить про него все. Мы сделали ли бы это для него, не для нас.

— Не глупи, — ответила Лира. — Это было бы именно для нас, потому, что он никогда об этом не просил. Ты просто нетерпелив и любопытен, Пан.

— Как все меняется. Обычно именно ты нетерпелива и любопытна, а мне приходиться уговаривать тебя не совать свой нос, куда не надо. Например, в Комнату Отдыха в Джорданском колледже. Никогда не испытывал желания пойти туда.

— Как ты думаешь, Пан, случилось ли бы все это, если бы мы не пошли?

— Нет. Мастер отравил бы лорда Азраила и на этом все закончилось бы.

— Да, наверно…. Кто же отец Уилла, как ты думаешь? И почему он так важен?

— Так об этом я и говорю! Мы можем выяснить это в момент!

Лира задумалась. — Может когда-то я так и сделала бы, — сказала она, — но, наверное, я меняюсь, Пан.

— Нет.

— Ты может не…. Слушай, Пан, а ведь когда я изменюсь, ты прекратишь изменяться.

И кем ты будешь?

— Надеюсь, блохой.

— Вряд ли, но ты не чувствуешь, кем ты можешь быть?

— Нет. И не хочу.

— Ты дуешься, потому, что я не делаю того, что ты хочешь.

— Пантелеймон превратился в поросенка и хрюкал, визжал и фыркал, пока Лира не засмеялась, а затем, став белкой, вспрыгнул на ветку позади нее.

— Так кто же, ты думаешь, его отец? — спросил Пантелеймон. — Ты полагаешь, что это может быть кто-то, с кем мы уже встречались?

— Может быть. Но наверняка он очень важен, почти так же, как Лорд Азраил.

Наверняка. И то, что делаем мы, тоже важно.

— Мы этого не знаем, — заметил Пантелеймон. — Мы так думаем, но не знаем точно.

Мы ведь решили искать Пыль, только потому, что погиб Роджер.

— Мы знаем, что важно! — горячо возразила Лира и даже топнула ногой. — И ведьмы знают. Они проделали весь этот путь, чтобы найти меня только, чтобы охранять и помогать мне! А мы помогаем Уиллу найти отца. Это важно. И ты это знаешь, иначе не стал бы лизать его, когда он был ранен. Кстати, почему ты это сделал? Не спросив меня. Я не поверила глазам, когда ты сделал это.

— Я сделал это потому, что он нуждался в деймоне, а его у него не было. И если бы ты разбиралась в вещах хотя бы в половину так хорошо, как ты воображаешь, ты бы поняла.

— Я поняла, правда, — запротестовала Лира Они замолчали, потому, что догнали Уилла, который сидел на камне рядом с дорогой.

Пантелеймон превратился в чибиса и когда он скрылся среди деревьев, Лира спросила, — Уилл, как ты думаешь, что сейчас делают дети?

— Они не станут нас преследовать. Они слишком напуганы ведьмами. Наверное они вернулись в город и слоняются там.

— Да, наверное. Но возможно они хотят воспользоваться ножом и пойдут из-за него за нами.

— Пускай. Пока у них его нет. Сначала я не хотел носить его. Но если он может убивать Спектров….

— Я никогда не верила Анжелике, с самого начала, — деликатно сменила тему Лира.

— Да, — согласился Уилл.

— Да, точно…. В конце концов, я возненавидела этот город.

— Когда я нашел его, я думал, что попал в рай. Я не мог представить себе ничего лучше. А он все время был полон Спектров, и мы никогда не знали….

— Я не смогу снова верить детям, — перебила Лира. Я думала в Больвангаре: что бы ни делали взрослые, как бы плохо это ни было, дети были другими. Они бы не стали поступать так жестоко. Но теперь я в этом не уверена. В самом деле, я никогда прежде не видела таких детей.