Чтение онлайн

Расстроенная, я снова уселась на сиденье и угрюмо подпёрла голову рукой — ни дать ни взять «Алёнушка» Васнецова, только вместо сарафанчика — прорезиненный плащ маскировочной расцветки.

— Алён, как дела? — услышала я за спиной голос Алексея.

— Не ахти дела, не клюёт совсем, — удручённо ответила я, не отрывая глаз от удочек.

— Не переживай, клюнет, ещё не вечер, — попытался успокоить меня добрый егерь. — У ребят пока тоже ничего. А я наловил малёк, ещё немного — и можно будет уху варить.

— Даже мелочовки нет, ничего не понимаю, — возмутилась я.

— Попробуй со дна половить.

— Это как?

— Убери поплавок, поставь грузило граммов на пятнадцать и на поводке — пару крючков. Забрасываешь, ждёшь, пока дна достанет, и натягиваешь леску, но не сильно, чтобы только чуть–чуть натянута была. Удилище у тебя чувствительное, так что когда клюнет — ты рукой вибрацию почувствуешь и сразу же подсекай. И ещё: попробуй также кукурузу и червя. Крупняк вряд ли попадётся, но с ладошку надёргаешь.

— Да хоть бы уж с ладошку… а то мёрзнешь тут зазря, — со вздохом сказала я и принялась готовить новую оснастку.

Удивительно, но совет егеря сработал, и вскоре в моём садке уже плескалось несколько крупных по моим меркам краснопёрок, пара карасей граммов по четыреста — а это уже кое–что — и несколько густерок с ладошку или чуть больше. Ну что же, всё вместе потянет для начала уже на о–го–го, а моя большая рыба от меня никуда не уйдёт, ведь рыбалка ещё только начинается! — старалась утешить себя я.

Егерь отобрал крупную рыбу из наших садков и, каким–то чудом изловчившись развести костёр под непрекращающимся дождём, принялся готовить настоящую уху. По его словам, воду для готовки необходимо брать только из реки, иначе вкус похлёбки будет не тот; в ухе должно присутствовать не менее трёх видов рыбы, а остальное — как обычно — лук, морковь, перец горошком и лавровый лист. Да, чуть не забыла самое главное: перед окончанием варки в похлёбку необходимо влить граммов пятьдесят водки, без которой уха — не уха.

— А нас от этой воды не пронесёт? — полюбопытствовал Иван, с сомнением косясь на котелок с речной водой. — Может, лучше из бутыли возьмём?

— А что ты переживаешь? Кустов вокруг навалом, — рассмеялся Алексей, потроша моего карася.

— А вдруг я акулу тащить буду, а у меня живот прихватит? Она не будет дожидаться, пока я из кустов выползу, — отшутился Иван.

— Не боись, ничего с твоим животом не сделается, — улыбнулся Алексей и, покачав головой, сокрушённо добавил: — Эх, городские, городские…

— Алён, иди уху хлебать! — услышала я голос Алексея.

— Сейчас иду, только удочки прихвачу с собой, — крикнула в ответ я и, вытащив из воды два спиннинга, вскарабкалась по тропе на полянку.

Я снова забросила спиннинги и установила удилища на предварительно воткнутые в рыхлую землю «ноги»*, затем прицепила к леске свои допотопные колокольчики*, ещё раз проверила оснастку и присела на складной стульчик у импровизированного походного стола. Тем временем Алексей уже вытащил из супа всю рыбу и выложил её большой горкой на керамическое блюдо, предоставив Ивану разливать по железным мискам жижу. Боже, какой аромат витал в воздухе, вызывая неудержимое слюноотделение!

Кое–как примостив горячие миски на коленях, мы осторожно попробовали содержимое — уха удалась на славу. Сложно сказать, была ли она действительно настолько вкусной, или мы до такой степени оголодали на холоде да на свежем воздухе, но только набросились мы на неё как голодные собаки и остановились только тогда, когда увидели дно котелка. А нас ещё ждала рыба, заботливо прикрытая егерем от дождя тазиком…

Вдоволь наевшись и побросав остатки еды в котелок — сельским кошкам и собакам, — мы сидели у потухающего костра, не в силах пошевелиться от внезапно навалившейся сонливости и лени, наблюдая за поставленным на угли чайником. Наконец вода закипела, и Матвей начал разливать кипяток по протянутым нами железным кружкам, как вдруг раздался резкий настойчивый звон колокольчика и послышался громкий шлепок последнего о землю. Четыре пары глаз молниеносно устремились на мои удочки…

— Алёна! Хватай быстрее левую! Сейчас упрёт! — заорал не своим голосом егерь, вскакивая на ноги.

Опрокинув от неожиданности кружку с кипятком на Ивана, с вытаращенными не то от страха, не то от возбуждения глазами я бросилась к одной из удочек, стремительно скользившей по «ноге» в направлении реки. Если бы не рогатка «ноги», в которой застряла катушка*, тем самым замедлив продвижение удилища, то мой спиннинг уже давно усвистел бы в воду. Но рогатка лишь на несколько секунд задержала неотвратимое. Мощная рыба, сидевшая на крючке, уходила в яму, волоча за собой не только спиннинг, но и плотно закреплённую «ногу», быстро и легко выдиравшуюся из податливой земли.

— А–а–а-а-а! — почему–то дико заорала я и, действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, изо всех сил оттолкнулась от земли и, как голкипер на мяч, прыгнула за удочкой, пытаясь поймать ускользавшую ручку.

Мне удалось вцепиться в ручку мёртвой хваткой в самый последний момент. То ли под действием инерции, то ли рыба оказалась настолько сильной, но я вдруг почувствовала, что тащусь по скользкой, мокрой траве вслед за удочкой. Если бы кто–то из ребят не подоспел вовремя и не схватил меня за ноги — я бы как пить дать рухнула с обрывистого берега вниз, поскольку никакая сила на свете и никакие увещевания не смогли бы заставить меня разжать руки.

— Фрикцион*! Отпусти фрикцион! Леску порвёт! — орал Алексей, прыгая вокруг меня, как рефери вокруг поверженного боксёра.

— Каким местом отпустить — зубами? — пыхтела я в ответ, не выпуская из рук удилища. — Эй, кто там меня держит? Осторожней! Ноги оторвёшь!

— Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — пропыхтел в ответ Матвей.

Я бросила взгляд с обрыва — кувыркаться метра четыре — и шустро отозвалась:

— Не-а, я передумала… потерплю, чего уж там…

Алексей упал на колени и ловкими движениями пальцев ослабил натяжение лески, которая сразу же начала разматываться вслед за уходящей рыбой.

— Уф–ф–ф… — с заметным облегчением вздохнули все мы, когда я наконец смогла подняться с земли и встать на родные ноги.

— Сколько метров лески? — озабоченно спросил Иван.

— Примерно сто, — ответила я, так же озабоченно наблюдая за всё разматывающейся и разматывающейся леской. Когда–нибудь она закончится, и тогда монстр, сидящий на крючке, порвёт леску и уйдёт… и это после такого потрясающего начала!

— Господи, кто же там сидит? — испуганно бормотала я, с трудом удерживая спиннинг.