Чтение онлайн

— Не волнуйся, не аквалангист, — хохотнул Матвей, наслаждаясь охватившим всех, и его в том числе, азартом.

— А ты почём знаешь? — усмехнулся Иван. — А вдруг он трусами за крючок зацепился, как в «Бриллиантовой руке»?

— Слушай внимательно и запоминай, — быстро заговорил егерь, положив конец никчёмной болтовне ребят. — Там явно сильный зверь сидит, и вытащить его удастся только в том случае, если ты сможешь вымотать его хорошенько, тогда он позволит постепенно подтащить себя к берегу, а уж там я его встречу. Дай рыбе немного уйти, потом подкрути фрикцион и постарайся подтащить её немного, постепенно подматывая леску. Как только почувствуешь, что рыба слишком сильно упирается, — снова ослабь немного натяжение, потом снова затяни и так далее. Не знаю, сколько борьба может продлиться, но в конечном итоге рыба вымотается, и ты сможешь подвести её к берегу. Только так. Нет, конечно, если хочешь — я сам её вытащу.

— Нет! — испуганно завопила я, округляя глаза, и ещё крепче вцепилась в спиннинг, всем своим видом показывая — только через мой труп.

— Тогда действуй, — понимающе улыбнулся Алексей.

Мужчины забыли про свои удочки и окружили меня, активно помогая советами и на всякий случай подстраховывая, чтобы рыба не скинула меня с обрыва.

И схватка началась.

Вываживание… чтоб ему пусто было… Представьте, что вы сделали подсечку и… есть! — рука ощущает сильное сопротивление со стороны крючка, а если быть более точной — со стороны того, что вы этим крючком подцепили. Сразу предупреждаю, что не стоит ликовать раньше времени и рисовать в воображении аппетитный шашлык или уху, поскольку подцепить можно всё, что угодно, начиная с действительно рыбы и заканчивая крупногабаритной корягой.

Для начала убедитесь, что то, что сидит на крючке, подаёт серьёзные признаки жизни, если не хотите на посмешище любопытным рыбакам — а они обязательно соберутся поглазеть на процесс и выдать порцию советов — полдня с умным видом водить по всему водоёму, словно пса на поводке, вышеупомянутый кусок бревна. Севшая на крючок рыба крайне редко ведёт себя спокойно, хотя и такое иногда случается. Как правило, она начинает рваться и метаться — сами–то попробуйте себе губу крючком проткнуть да за этот крючок ещё и потянуть, — леска натягивается, передавая колебания, и вы рукой ощущаете, что села рыба.

А рыба, как и человек, встречается разная — маленькая и большая, толстая и худая. Представьте, что вы подсекли большую и толстую рыбу — в ней же силищи, как в большом и толстом мужике! А теперь представьте, что этот большой и толстый мужик–рыба, вдобавок ко всему, ещё и раненый — ведь у него в губе крючок торчит, а к крючку леска узелком привязана, а леска на удочке, которую вы в руках держите и на себя со всей дури тащите… Смотрите вы на согнувшийся пополам спиннинг выпученными глазами и не знаете, что делать.

Первое, что приходит вам в голову, лишь только вы почувствуете сильное натяжение лески и оцените возбуждающие размеры мужика–рыбы, — как можно быстрей и изо всех сил тащить его к себе, пока не отцепился и не удрал. В этом–то и заключается основная, весьма распространённая ошибка женщины–рыбачки: чем сильнее она неподготовленного мужи… тьфу ты, неподготовленную рыбу к себе тащит, тем сильнее бедолага сопротивляется. Почему? Во–первых, потому, что ей банально больно; во–вторых, потому, что она легко просчитала серьёзность ваших намерений. В этом случае риск схода* значительно увеличивается.

Чтобы не допустить фатальной ошибки, необходимо набраться терпения. Но как противостоять упрямому мозгу, посылающему рукам прямо противоположные импульсы: «Держи крепче удочку! Тащи как можно быстрее и хватай, а то проворонишь, сойдёт!» Переборите свои стереотипы, ослабьте леску–поводок и дайте красавцу немного погулять, глотнуть любимой свободы и подлечить рану — вот увидите, он сразу же перестанет сопротивляться. Наивный, он полагает, что выиграл схватку, но всё ещё только начинается: стоит ему перестать брыкаться, как вы снова натягиваете и теперь уже аккуратно подматываете леску, чуть–чуть приблизив к себе несчастную жертву.

Мужик… или рыба? — тьфу ты, сама уже не пойму, кто именно, — в общем, потенциальная жертва, почувствовав натяжение, опять начинает бешено сопротивляться, а вы тут как тут — снова ослабляете поводок–леску, чтобы в нужный момент снова подмотать. Обманный шаг назад и давно запланированные два вперёд, опять шаг назад и снова два вперёд — так, шаг за шагом, и происходит сложнейший стратегический процесс вываживания, который, кстати говоря, не всегда заканчивается победой рыбака, но шансы на неё увеличивает в разы…

Пять минут… десять… пятнадцать… Меня уже не радовала потенциальная добыча — уж слишком тяжело она доставалась. Упрямая рыба всё никак не хотела сдаваться, с остервенением сражаясь за свою свободу. Я взмокла от пота, мои руки дрожали от прилагаемых усилий, мышцы всего тела ломило, но я упорно пыталась постепенно подвести гиганта к берегу. «Только бы леска выдержала и катушка не сломалась… Господи! Помоги мне, пожалуйста! — молила я про себя. — Господи! Ну что за мамонт там сидит? Мне бы что–нибудь попроще, поменьше…» — «А кто хотел поймать большую рыбу? Кто умолял Господа помочь? Ты бы уж определилась, наконец, чего хочешь», — ехидно отозвался внутренний голос. «Ты прекрасно знаешь, что я понимаю под «большой рыбой»: три–четыре килограмма — и достаточно! Я ещё не успела разбаловаться. И потом, мне не улыбается, как старику Сантьяго, три дня за этой бешеной селёдкой по всей Волге гоняться, чтобы её в итоге акулы слопали!» — «Окстись, какие акулы?! И вообще, нужно было сразу конкретизировать свои потребности, тогда бы и проблемы не возникло», — поучал голос. «Слушай, отстань, и без тебя тошно… Но я всё равно вытащу этого мамонта, даже если мне придётся нырнуть за ним в яму», — начала злиться я, упрямо подматывая леску.

Мне на память пришла рыбацкая байка о том, как заядлые карпятники, экипированные по последнему слову техники и науки, сидели как–то на карпа на искусственно зарыбленном водоёме. Недалеко от них, у самой плотины, приютилась одинокая женщина–рыбачка, которая, ловко орудуя простенькой поплавочной удочкой, таскала одну за другой мелких плотвичек и выглядела абсолютно счастливой и умиротворённой. И вдруг, на фоне общего карпового бесклёвья, именно на её нехитрые снасти клюнул карп, да не просто карп, а матёрый по меркам того водоёма, килограмма на три, и давай он эту перепуганную женщину таскать за собой по всему берегу. Бегает она вслед за натягивающейся то в одну, то в другую сторону леской и сквозь слёзы причитает: «Ну кто тебя просил клевать, а? Я же плотвичку ловила!» От души посмеялись над ней рыбаки, но карпа помогли выудить…

И вдруг — о чудо! — сила, с которой рыба натягивала леску, резко ослабла, и пусть с трудом, медленно, но верно я начала подтаскивать добычу к берегу.

— Ай, молодца, Алёнушка! — похвалил меня Алексей, и его глаза заблестели в предвкушении. — Продолжай потихоньку тащить, но если рванёт — тут же ослабляй фрикцион, не испорть всё в самый последний момент, как это часто случается у женщин. Терпение, и только терпение, и никакой спешки. Осталось совсем чуть–чуть — и она у тебя в кармане.

— А поместится? — усмехнулся Иван.

— Впихнём, — усмехнулся в ответ Алексей. — Пошли лучше вниз, подстрахуем, чтобы в камышах не сошла.

И все трое стали осторожно спускаться с обрыва к воде. Узкая полоска берега шириной не более метра была пологой. Возле берега было неглубоко, но вся отмель поросла негустым камышом, и этот факт мог вызвать серьёзные осложнения: очень часто, попадая в камыши, рыба либо запутывает и рвёт леску, либо умудряется сойти с крючка. Столько времени бороться с рыбой, дотащить до берега и потерять из–за какой–то травы — так недалеко и до инфаркта. Ребята разулись и закатали повыше штаны, чтобы в случае необходимости кинуться спасать мою добычу.