Чтение онлайн

Дура! Идиотка! Ну зачем я его нацепила?! А что, если парень разбирается в золоте и камнях?! Уверена, что разбирается, иначе зачем спрашивать? Я лихорадочно зашарила глазами вокруг себя в поисках булыжника, но, естественно, ничего подходящего не обнаружила. Влипла Каштанка! Если он не маньяк, значит, грабитель, и не случайно я его на тропинке встретила — он давно за мной шёл в ожидании подходящего момента… И вот он, этот момент… Капец мне настал… Я нервно сглотнула и сжалась, готовясь к самому худшему.

— Вы слишком напряжены, пожалуйста, расслабьтесь, — спокойно сказал мужчина, колдуя над моей ступнёй.

Да как же я расслаблюсь, когда у меня под рукой нет ничего, чем тебя можно было бы шарахнуть по башке, в случае чего, и удрать? Ой… А как же я удеру с колючками в ноге? «Прицелься хорошенько больной ногой — она на удачной позиции — и двинь его между ног по бибикам, а потом дуй что есть мочи и ори «Караул!». В твоём незавидном положении колючек не почувствуешь, уж поверь мне», — со знанием дела посоветовал внутренний голос. «Шёл бы ты лесом со своими советами, а?» — раздражённо подумала я и назло ему расслабила ногу. Справиться с грабителем я всё равно не смогу, удрать — тоже… может, перестать паниковать и попробовать трезво оценить степень угрозы?

Пользуясь тем, что незнакомец не отрывал глаз от моей ступни, лишь изредка бросая на меня озабоченный взгляд, я стала без зазрения совести разглядывать его с головы до ног… да о какой совести вообще может идти речь, когда, возможно, на кону моя жизнь?! И чем больше разглядывала, тем больше удивлялась сама себе: не пойму, с чего я решила, что он — маньяк или грабитель? Подумаешь, спросил про браслет… а про что ещё спрашивать, если на мне, кроме браслета, только купальник?

Незнакомец с виду — обыкновенный молодой, не лишённый приятности мужчина, высоковатый — под метр девяносто, комплекцией и спортивной фигурой походящий на Матвея. Он очень пропорционально сложён — это я ещё раньше заметила, — идеальная по моим меркам фигура и широченные плечи, от вида которых захватывает дух. Всё смуглое тело — сплошные упругие мышцы, но, в отличие от мышц бодибилдеров, выглядят они естественно. Если и существовал когда–либо на Руси Илья Муромец, то, по моим представлениям, он был именно таким. Овальное лицо, чуть крупноватый ровный нос, выступающие скулы и мужественный упрямый подбородок, пухлые губы большого рта; не скажу, что большие — нормальные серьёзные зелёные глаза с необычным разрезом, указывающим на присутствие в родословной мужчины изрядной порции не исконно русской крови; высокий, умный лоб, коротко подстриженные чёрные волосы… «А кобелёк–то породистый», — ехидно заметил внутренний голос. «Заткнись, — раздражённо подумала я и про себя добавила: — Всю гадость, которую мог, ты уже высказал». Волосы на руках, груди и ногах — ммм… таю от вида волосатых мужчин… э–э–э… разумеется, умеренно волосатых, а не конкурентов Кинг — Конга. Если я когда–нибудь всё же выйду замуж и у моего любимого по какой–то нелепой ошибке природы не окажется на груди растительности — без устали буду брить его до тех пор, пока волосы не проклюнутся.

Лицо мужчины нельзя было назвать красивым — это если сравнивать его с собратьями из модных журналов, по всей видимости рассчитанных на охи и вздохи пятнадцатилетних глупышек. Этот мужчина был дьявольски притягателен настоящей мужской красотой, красотой мачо. В каждой самой мелкой чёрточке его лица, в каждом изгибе и движении любой части тела чувствовались бешеная энергия, сила и мощь самца–лидера, настоящие, не напускные, идущие изнутри и базирующиеся на прочной гранитной основе. Они притягивали, завораживали и сексуально волновали, можно сказать, гипнотизировали, заставляя слепо повиноваться каждому его слову и желанию и, что самое странное, ощущать безмерное счастье и наслаждение от подобного повиновения. Подобные типажи, к сожалению, редкость. Простите за откровенность, но такого мужчину, забыв про всякие приличия, даже самой непокобелимой женщине хочется тут же заманить домой на чашку чая всеми правдами и неправдами… и уже больше не отпускать никогда… Мой типаж, очень редкий, но точно мой…

— Боюсь, один шип всё же сломался, — разочарованно сказал незнакомец по окончании длительных манипуляций с моей ногой, которые я пропустила, пользуясь ситуацией, нагло его разглядывая и размышляя. — Попробуйте встать на ногу.

С его помощью я поднялась сначала на здоровую ногу, а затем осторожно перенесла часть веса на больную.

— Ой! — непроизвольно вскрикнула я и отдёрнула ногу, мгновенно ощутив, как в неё словно игла воткнулась: треклятый шип торчал глубоко в ступне недалеко от пальцев, и если я и смогу передвигаться, то лишь опираясь на пятку, следовательно, у меня все шансы доковылять до лагеря к следующему утру.

— М-да, к несчастью, так оно и есть, — с нескрываемым сожалением в голосе протянул мужчина, вновь страхуя меня за ладони рук, и, приятно улыбнувшись, добавил: — Ну что же, предлагаю свою помощь по буксировке вас к месту якорной стоянки, поскольку вашу брешь можно будет залатать только там.

— Надеюсь, стоянка будет моя? — немного кривясь от только что испытанной острой боли, не столько спросила, сколько констатировала неоспоримый факт я и с готовностью вцепилась обеими руками в его руку.

— Разумеется, — широко улыбнулся мужчина и аккуратно отцепил мои руки.

Не успела я понять, что к чему, как почувствовала, как сильные руки легко подняли меня в воздух и прижали к обнажённой груди. Не сказав больше ни слова, он твёрдым, уверенным шагом пошёл по дорожке в направлении пляжа. От неожиданности я потеряла дар речи — ну не привыкла я, чтобы решали за меня, но вместо того, чтобы, опомнившись, начать громко возмущаться и спорить, я почему–то промолчала и повиновалась. Возможно, потому, что его действия показались мне логичными. В общем, я быстро захлопнула раскрывшийся было рот и скрестила руки на груди, не представляя, куда их пристроить. Беспокоило одно: мне было очень неудобно и тело моё напряглось, тщетно пытаясь устроиться поудобнее. Одно дело — когда ты без сознания: в этом случае тело расслаблено, руки и ноги свисают плетьми, голова где–то там болтается и вообще тебе абсолютно по барабану, что происходит и как ты выглядишь. Но я-то пока жива и в полном сознании и не могу распластаться в его руках, как дохлая ворона! Чтобы расслабиться, мне необходима дополнительная точка опоры… в виде его затылка, например… Я осторожно повернула голову и покосилась на его затылок, заранее переживая, что он истрактует мой взгляд превратно. Но он никак не отреагировал, продолжая внимательно осматривать дорогу впереди, время от времени поглядывая по сторонам.

— Ничего, если я обхвачу вас рукой? — смущённо спросила я незнакомца, набравшись храбрости, и торопливо добавила, пытаясь оправдать неприличное желание: — Очень неудобно сидеть, боюсь, спина отвалится.

— Разумеется, — улыбнулся в ответ мужчина и, посмотрев на меня сверху вниз, ласково добавил: — Мне будет только приятно.

Вконец смущённая, я осторожно, но крепко обхватила его затылок рукой и немного расслабила позвоночник. Вот теперь стало легче. Может, лучше залезть ему на спину? И мне было бы удобнее сидеть, да и ему наверняка удобнее было бы передвигаться… Хотя… что я такое несу… порнуха какая–то получится — мы же полуголые. Представляю, как округлятся глаза ребят при нашем появлении, даже если буду приговаривать, как Лиса из сказки: «Битый небитого везёт», — всё равно не поймут, навеки опорочу своё честное имя. И всё же любопытно, почему я не стала ему перечить? Скажу больше, мне было приятно, что кто–то принял за меня решение… «А может, дело не в этом?» — осторожно предположил внутренний голос. Я задумалась… И куда только делись все мои страхи и опасения? Странно, но соприкосновение обнажённых тел не вызывало во мне никаких эротических ассоциаций, почему–то я ощущала себя маленькой девочкой на руках у любимого папы, такого надёжного и сильного; в его руках я чувствовала себя очень умиротворённо и… уютно. Хотелось бесконечно долго прижиматься к этому тёплому, мускулистому телу, вселяющему спокойствие и чувство безопасности…

А вот и пляж, ребята, Машенька. Погружённая в осмысление ощущений, я и не заметила, как мы пришли.

— Опа–на… — присвистнул Матвей при виде нас.

Мужчины переводили взгляды с меня на моего спутника и обратно, хитро улыбаясь.

— Алёнуска, Алёнуска! — бросилась мне навстречу Машенька. — Ну где зэ ты плопадала?! Я узэ все глаза лазглядела! Договолилась со змейками? Иглаем?

— Э–э–э… да, — растерянно промямлила я, постепенно вспоминая цель своего похода, которая совершенно вылетела у меня из головы под влиянием последних событий.

Мужчина приблизился к ребятам и остановился, продолжая держать меня на руках.

— Судя по всему, переговоры прошли о–о–очень успешно, — язвительно протянул Матвей, обращаясь ко мне, и, переведя взгляд на мужчину, шутливо, но беззлобно добавил: — И, судя по всему, мы имеем честь лицезреть Чингачгука Большого Змея, предводителя местных гадюк.

— Не совсем гадюк, но что–то типа того, — спокойно улыбнулся в ответ мужчина.

Возникла пауза, во время которой ребята внимательно изучали мужчину, периодически бросая вопрошающе–хитрые взгляды на меня, ожидая объяснений, а мой спутник, нисколько не смутившись, улыбаясь, в свою очередь, рассматривал их. Притихшая и онемевшая, я замерла на груди мужчины, боясь, что при малейшем движении или звуке меня от неё отлучат, как подросшего младенца. Машенька, понимая, что что–то происходит, но не понимая, что именно, с интересом вглядывалась в выражения лиц всех присутствующих и молча выжидала, теребя пальчиками кудряшки на голове.

— Меня зовут Телар, — спокойно и с достоинством произнёс мужчина, прервав затянувшееся молчание. — И можно на «ты».

— А меня — Алёна, и тоже можно на «ты», — мгновенно отреагировала я, быстро взглянула ему в глаза и так же быстро отвела взгляд в сторону, боковым зрением захватив моментально вытянувшиеся лица ребят.

Ой… капец какой–то: я и мой случайный тело–носитель только сейчас представились друг другу! Вконец смущённая, я покраснела так, как не краснела со школьных времён, когда в первом классе сосед по парте уличил меня в том, что я умыкнула из его пенала вкусную конфету, которая не давала мне покоя и разрывала душу в течение трёх уроков, предшествующих гнусному проступку.