Чтение онлайн

— Мисс, Вы с Конан Дойлем в прошлой жизни не общались? — весело спросил Телар.

— Не-а. Но в этой общалась с его Шерлоком Холмсом в виде книжек.

— Правильно мыслишь. И чтобы обнаружить предполагаемый смысл, дослушай историю до конца, желательно не перебивая. До исчезновения царём кафта Воды был мой брат. Его звали Арос. Он познакомился с Хоридой на одном из светских раутов, увидел её — и влюбился с первого взгляда. Красивая и образованная, она всегда привлекала внимание мужчин, и в поклонниках у неё никогда не было недостатка. Хорида — дочь главы квера Земноводных, и по положению, занимаемому в обществе, она считалась завидной невестой. Девушка отвергала ухаживания многочисленных поклонников — не то чтобы она совсем ни с кем не встречалась, просто до свадьбы или хотя бы помолвки дело никогда не доходило.

Мой брат, как ты правильно предположила, был очень умным человеком, но в отличие от меня слишком мягким, покладистым и доверчивым. Хорида же, как ты, наверное, заметила, обладает твёрдым характером и завидной силой воли. Арос очень быстро и безо всякого сопротивления попал под влияние девушки и превратился в её карманную собачонку, готовую лизать ноги хозяйки при каждом сказанном ею ласковом слове… а она умеет говорить…

Телар на миг замолчал, погрузившись в неприятные воспоминания, — об этом говорило выражение его лица. Тяжело вздохнув, он продолжил:

— Сначала я пытался вразумить брата — нельзя до такой степени растворяться в любимом человеке, своё «Я» также необходимо сохранять, но он ничего не хотел слушать. Ты бы видела, каким счастьем, какой нежностью и любовью загорались его глаза при виде невесты… В конце концов я сдался, рассудив следующим образом: если взаимоотношения с Хоридой Ароса устраивают, если при этом он чувствует себя счастливым, значит, это то, что необходимо конкретно ему. Тогда зачем вмешиваться? Это его личная жизнь, и он имеет полное право выстраивать её так, как ему заблагорассудится. Не скрою, и меня волновала Хорида, но не так, как брата — я видел в ней лишь необычайно сексуальную женщину, а ходили слухи, будто она не была такой уж недоступной. Понятное дело, после того, как мой брат в неё влюбился, я перестал думать о девушке в этом ключе…

— Она переспала с Матвеем сразу после праздника Нептуна. Помнишь, он удрал с кем–то с дискотеки? Так вот, с ней, — прервала я Телара.

— Как… это?.. — мужчина уставился на меня ошалевшими глазами.

— Тебя технические подробности интересуют? — усмехнулась я.

— Э–э–э… м–м–м… как она могла? В первый день знакомства, да ещё с… человеком… — пробормотал Телар.

— Хм… — Что–то мне его слова совсем не понравились, да и за Матвея обидно стало. — А человек, что, не человек, что ли? И потом, Матвей — первый парень на деревне.

— На какой деревне? — не понял Телар, всё ещё находясь под впечатлением услышанного.

— Ни на какой! Так говорят. Это значит, он умница и красавчик, и против него сложно устоять, — терпеливо пояснила я, не переставая злиться. — Так что ты имеешь против человека? Я тоже человек… ну или была таковой до недавнего времени.

— Нет, что ты, конечно же, ничего не имею против, — затараторил Телар, понимая, что брякнул лишнее. — Я не это хотел сказать… Я хотел сказать, у Хориды и так достаточно ухажёров среди волшебников, а она выбирает челове…

Телар прервался на полуслове, испуганно закрыв рот рукой, словно непослушный рот нёс околесицу сам по себе, без непосредственного участия хозяина.

Я гневно сдвинула брови и упёрлась руками в бока:

— И как расценивать твои слова? Считаешь волшебников более крутой расой, чем люди?

Телар ни на шутку растерялся, понимая, что допустил серьёзный промах, и также очень хорошо осознавая невозможность исправить ошибку: слово — не воробей, вылетит — не поймаешь.

— Алён, прости, пожалуйста, — искренне раскаиваясь, проблеял он. — Я идиот. И… и… я больше так не буду… Хочешь, стукни меня чем–нибудь от души по бестолковой голове…

Ну я тебе это ещё припомню. Ишь, крутой выискался! Стучи по голове — не стучи — твоя точка зрения от этого не изменится, зато извилины могут распрямиться, потом борись с какой–нибудь ещё глупостью, проросшей в благодатной почве. Я тоже в прошлом человек — и горжусь этим. Точка.

Так я сидела и дулась, решая, устроить ему разнос по полной программе или смолчать. Сложно молчать, когда в душе всё так и клокочет, возмущённое несправедливостью. Но он ведь признал свою ошибку и не пытается оправдаться, поскольку понимает — и понимает правильно, — нет оправдания его умозаключениям и любая попытка отбрехаться обойдётся ему очень дорого. В конце концов, если бы у меня была подруга, флиртующая с волшебником, я бы наверняка возмутилась, мол, что, нормальных мужиков не хватает? Хм… пожалуй, всё же лучше смолчать.

Телар робко наблюдал за внутренней борьбой, наверняка отразившейся в мельчайших подробностях на моём лице, покорно ожидая исхода. Наконец, почувствовав, что на сей раз ему дарована жизнь, мужчина сначала с опаской, а потом всё более и более уверенно, продолжил прерванный рассказ:

— Так вот, год назад, за неделю до свадьбы, брат исчез. Я получил сигнал от браслета о грозящей ему смертельной опасности, рванул по его координатам, но не обнаружил ни брата, ни его следов, ни свидетельств того, что с ним что–то случилось. С тех пор Ароса никто не видел. Хорида была безутешна. С момента исчезновения брата я очень много времени проводил с девушкой, стараясь облегчить её душевные страдания. Не скрою, меня покорила её преданность памяти Ароса — Хорида перестала выходить в свет, не посещала никаких увеселительных мероприятий, в общем, вела себя как честная вдова. Я полюбил её… нет, не то: я не её полюбил, а проявление её чувств к брату. И вот однажды, когда мы с ней гуляли в парке и мирно беседовали, разговор внезапно снова коснулся Ароса. В какой–то момент воспоминания всколыхнули эмоции, девушка заплакала и в порыве отчаяния бросилась мне на шею. Я, разумеется, крепко её обнял, принялся утешать… в общем, и сам не заметил, как мы уже целовались. В тот вечер она осталась у меня. Мы провели бурную ночь, а на утро я проснулся и почувствовал себя подлецом.

Телар замолчал и с опаской зыркнул на меня, не представляя, как я восприму его откровения.

А в моей душе уже просыпался Везувий: ну Хорида, ну зараза — везде успела подсуетиться… Не могу сказать, что откровения Телара меня порадовали — с кем угодно, хоть с бомжихой, только не с Хоридой — но, признавая право любого человека на личную жизнь, я подавила в себе вспыхнувшее было чувство ревности и, спокойно улыбнувшись, кивнула головой, всем своим видом показывая — всё понимаю, не осуждаю и жду продолжения рассказа.

Телар продолжал молчать. Он встал и подошёл к выходу из шатра. Скрестив руки на груди, мужчина смотрел на волны, погрузившись в воспоминания, неприятные воспоминания. Я не смела его беспокоить: если у человека тяжело на душе и ему необходимо выговориться — нужно предоставить ему такую возможность. Кому–кому, а уж мне–то это хорошо известно…

Телар снова заговорил, не поворачиваясь, продолжая созерцать волнующееся море.

— Когда я проснулся, Хориды уже не было и хорошо, что не было — я думал, разнесу вдребезги ни в чем не повинную кровать — настолько был зол сам на себя. Мне казалось, я совершил два тяжких преступления: осквернил память брата и воспользовался минутной слабостью убитой горем девушки… Я ломал голову над тем, как поступить. Продолжить встречаться с ней и в конечном итоге как истинный джентльмен — жениться? Не скрою, такая мысль промелькнула, — произнося эти слова, Телар обернулся и виновато посмотрел на меня, — но подобным шагом я бы загубил и её жизнь, и свою, ведь я её не любил, да и память о брате… Сделать вид, что ничего не произошло? Но ведь произошло же. Не мог я проигнорировать свершившийся факт, поскольку Хорида была несостоявшейся женой брата. В общем, хорошо поразмыслив, я пришёл к следующему заключению: во–первых, нужно извиниться перед девушкой и убедить её в отсутствии с её стороны вины в случившемся. Во–вторых, необходимо постепенно свести общение с ней на нет, обязательно постепенно, чтобы она не подумала, будто всё это время я ждал удобного момента с ней переспать, а получив своё, отошёл в сторону.

Весь день я обдумывал предстоящий разговор, подбирал нужные, необидные фразы. Ближе к вечеру Хорида позвонила сама и предложила встретиться у неё дома. Честно говоря, я удивился интонациям в её голосе — ни тени раскаяния, стыда, абсолютно довольный и несколько игривый тон, да и предполагаемое место встречи наводило на новые размышления. Я-то, наивный, полагал, девушка от стыда поутру сбежала. В общем, в свою очередь, я предложил встретиться в ресторане. Она не скрывала недовольства моим предложением, но настаивать на своём не стала и согласилась.