Чтение онлайн

Кто бы мог подумать? Он. На кухне. Готовит ей чай. С лимоном, как она любит. Опять – все для нее, а она? Что – она? Что она может ему дать, что может предложить?!

Чертова работа в банке! Да, успешная карьера, на которую она положила много лет, служебный рост, повышение и соответствующая зарплата. Но разве она заменит ей в будущем заветное и волшебное «Мамочка», произнесенное с придыханием и любовью шепелявым детским голоском?! Никогда.

Что она может предложить ему? Себя?! Но он устанет от нее. Если за двенадцать лет не устал, так это потому, что не мечтал о ребенке, не задумывался о том, чтобы стать отцом, не строил планов. А сейчас... когда хочет, когда может его иметь. Может! Но только не от нее. Не от нее! Она не можетего ему дать!

Наташа зажала рот рукой, чтобы не закричать в голос, не разрыдаться, не забиться в истерике. Прикусила кожу руки, почувствовав на языке солоноватый привкус металла. Оказывается, прикусила до крови. Только бы не заметил отметин, только бы не услышал рыданий…

Он всегда ее подбадривал, успокаивал, поддерживал, шептал, что все будет хорошо. Даже сегодня, когда она, наверное, уже ни на что не надеясь, заходила в кабинет врача. Ей так хотелось верить в чудо. Перед Новым годом! Разве это не время чудес и волшебства?! Но чуда не произошло. Не с ней. Не с ними.

А за окном завывала вьюга, мела метель, кружась в воздухе бешеным танцем, и вихревым потоком бросая в лицо колкие стрелы оголенных снежинок. Пустая, равнодушная, мрачная метель... Безжизненная. Такая же мертвая, укутанная, будто саваном, природа, как и она, умершая в этот день.

Она так много и часто плакала, что, казалось, должна бы уже перестать реветь, но не могла успокоиться.

Взгляд невольно упал на свадебную фотографию, выставленную в рамке на столике.

Такие счастливые, беззаботные, невинные. Надеющиеся, верящие… В лучшее будущее. В светлое.

Столько планов, столько желаний и стремлений, столько целей и задач!

А чего в результате достигли? Работа, отнимающая много времени. И семья, стоящая на грани краха. Без ребенка.Ей уже тридцать два! Скоро сама вероятность того, чтобы забеременеть станет ничтожно мала. А ему тридцать пять. Мужчина в самом расцвете сил. Он сможет, он достигнет, у него все получится.

А она?.. Она не достойна его. Наверное, никогда не была достойна. С того, самого первого дня их знакомства. А сейчас и подавно не имеет права на него претендовать.

Она должна его отпустить. Обязана сделать это! Она не может удерживать его около себя. Больше не может. Это неправильно. Он достоин самого лучшего, с достойной женщиной, с самой лучшей, которая родит ему малыша, исполнив тем самым заветную мечту. С другой, - но не с ней.

Она и не заметила, как ее тихие, едва слышимые рыдания, превратились в душераздирающий вой. Слезы текли по бледным щекам, оставляя на коже разводы, губы искусаны в кровь, а из груди рвется разорванное на части сердце. Болит, скребется, нарывает. Бьется и кричит, завывает в такт монотонному вою бури.

Сама того не замечая, она стала раскачиваться в кресле из стороны в сторону, невидящим стеклянным взглядом, всматриваясь в темноту ночи и снежный буран, хозяйничавший за окном.

Олег застал ее в таком состоянии и, едва не уронив поднос с чаем и булочками, бросился к жене.

– Наташа!
– захватывая ее щеки в свои ставшие вмиг холодными ладони, воскликнул он.
– Наташенька! Что с тобой? Милая моя, родная, - стал судорожно целовать ее щеки, виски, веки, жаром губ слизывая следы слез.
– Что с тобой, сладкая моя? Почему ты плачешь?
– а она зарыдала еще сильнее.
– Ну-ну, что ты? – крепче прижал ее к себе, сжимая в объятьях, слушая, как в унисон его сердцу, бешено стучащему, рвется из груди рваными ударами и ее сердце. – Что ты, Наташенька?.. Ну, не плачь, не нужно, родная!.. – нашептывал он ей, едва касаясь губами ее волос. – Не плачь, моя милая. Все у нас будет хорошо! Слышишь, все будет хорошо!..

– Не будет!.. – прорыдала женщина, запинаясь. – Не будет, Олежек…

– Ну, что ты?.. Успокойся… - возмутился муж. – Ты просто себя плохо чувствуешь.

– Ты все для меня, - снова прорыдала она. – А я даже ребенка тебе родить не могу!..

Не в силах что-либо ей ответить, мужчина лишь крепче сжал ее в своих руках, стискивая ее плечи. В переносице непривычно защипало, и он часто заморгал, пытаясь успокоиться. Черт, что же это, а?..

– Наташенька… - пробормотал он шепотом, скрывая лицо в шелке ее распущенных волос.

– Я недостойна тебя, - проговорила она едва слышно, так тихо, что ему показалось, он ослышался.

– Что?..

– Я не достойна тебя, Олежек, - повторила она надрывно, отстраняясь и глядя ему в глаза. – Ты лучшего достоин. Самоголучшего! А я?.. – слезы заструились по ее щекам с новой силой. – Я ничего не могу тебе дать. Ничего… Боже, как я себя ненавижу за это!.. – воскликнула она через силу и, опустив голову, попыталась спрятать лицо в дрожащих ладонях.

Олег стремительно и резко отвел ее ладони в сторону, настойчиво заглядывая в покрасневшие глаза. Приподнял ее подбородок и жестко спросил:

– Ты что такое говоришь? – тяжелый взгляд, строгий. – Даже и думать об этом не смей, поняла меня? – она не отреагировала, и он настойчиво повторил: - Поняла?..

– Уходи от меня, Олежек, - прорыдала Наташа, уже не сдерживаясь. – Оставь меня, оставь, родной… Я тебя сама отпускаю, я знаю, так лучше будет.

– Лучше?.. – смотрел на нее зачарованно, озадаченно.

– Ты себе новую жену найдешь, - рыдая, продолжала говорить она. – Ты еще молодой, красивый, здоровый. Она будет лучше меня, надежнее… - говорила и не видела, как мрачнело в каждой секундой его лицо, хмурились брови, превращались в узкие щелочки глаза, сжимались губы. – Я даже преследовать не буду, я в другой город уеду, если хочешь, чтобы только вам спокойнее жилось, - запинаясь, бормотала она. – Так лучше будет, я знаю… Она тебе сына родит. Или дочку!..
– прокричала она в голос, вырываясь из его объятий. – Она сделает это! А я не могу! – она завыла, как раненая волчица. – Я не могу!.. Понимаешь?!

– Идиотка! – грубо выдохнул он сквозь плотно сжатые губы. – Дура! – повторил он, вскакивая с колен и сверкая молниями глаз. – И давно ты это решила?! Давно, я спрашиваю?!

А она просто сидела и смотрела на него заплаканными глазами не в силах больше произнести ни слова.

– Идиотка, - повторил он снова, наклонившись вниз и закрыв глаза. – Какая же ты идиотка…

Она молчала, только вздрагивала изредка и сопела. А он вдруг наклонился к ней, схватил обеими ладонями за щеки и, вынуждая смотреть себе в глаза, заявил:

– Я тебя никуда не отпущу, - по словам, отчетливо, твердо, уверенно. – Ты поняла меня? И тебе не позволю меня бросить! Ясно? – она не кивнула, не смогла, но он увидел сверкнувшие в ее глазах искры. – И другая мне никакая не нужна. И не будет она лучше! Не будет, понимаешь? – он отчаяннее стиснул ее щеки, словно вынуждая обратить на себя внимание.
– Разве будет у нее твоя улыбка? А твой смех? И будет ли она будить меня по утрам своими замерзшими ступнями? И станут ли ее волосы, разметавшиеся по подушке, дурить мне голову? – слеза скользнула по его щеке, а он и не заметил, продолжая: - И придет ли ей в голову, подарить мне на Новый год песочные часы? И ей ли я буду писать сообщения, чтобы она надела шапку, потому что на улице метель?.. И не будет она лучше, никогда не будет лучше тебя! – коснувшись лбом ее лба, он шепнул: - Потому что невозможно быть лучше тебя, не будучи тобой.