Чтение онлайн

Ее сердце разрывалось от нежности, любви и благодарности к этому мужчине, который был ее мужем.

– Но я не смогу подарить тебе малыша, - пробормотала Наташа, рыдая.

– Это кто тебе сказал?
– возмущенно воскликнул он.
– Кто тебе это сказал?!
– заглянув в ее глаза, казалось, в самую сердцевину ее души. – МЫ справимся, ты меня слышишь? Вместе! Мы все сможем вместе, - он печально улыбнулся. – А если не получится, возьмем малыша из дома малютки. И он станет самым родным, любимым, нашим, - сглотнул, ощущая, что на языке появляется привкус слез. – И все у нас будет хорошо. Ты мне веришь?.. – он настойчиво стиснул ее щеки. – Веришь?

Ей хотелось. Ей очень хотелось ему верить! В чудо, в счастье, в светлое будущее, где их будет трое.

– Верю… - прошептала она, сжимая его плечи своими ручками, обнимая его сильнее, крепче. – Я верю! – и вдруг стало так тепло, так уютно, так спокойно. Надежно. С ним она готова была верить в чудеса.

– И я верю, - тихо сказал Олег, закрывая глаза. – Мы вместе, и мы справимся!

– Да, - тихо, но уверенно прошептала она ему в шею. – Да!..

И не было в этот момент на земле человека более уверенного в предстоящем счастье, чем эти двое.

Они вместе, рядом друг с другом. Рука в руке, одна жизнь и судьба на двоих. Одна любовь, одна вера.

А значит, и костерок вскоре загорится в душе из тлеющих угольков, воскрешая умершую надежду.

________________

Обнимая себя руками, она стояла около окна и смотрела на разыгравшуюся за окном непогоду. Снег, кружась вихрем, словно бы завывал, вторя ветру, который в потехе продолжал гнуть в разные стороны деревья и гонять клубки снежных пылинок по асфальту, и подбрасывая их в воздух.

В квартире холодно не было, но ей вдруг стало зябко и неуютно, и женщина поежилась.

Как она там? Как там ее упрямая гордая девочка? Одна, в такую непогоду!?

Ее передернуло, сердце сжалось. Глаза закрылись, словно не в силах выносить тяжести век.

Она сказала, что не вернется. Пошутила? Или, действительно, не придет домой? И даже не позвонит, не предупредит о том, где сейчас находится?

Тревожный беглый взгляд метнулся к столу, на котором сдержанно молчал телефон.

Гордая, какая же гордая!..

Тяжело вздохнув, поняла, что не позвонит… За эти часы – ни одного раза, а на ее многократные звонки отвечал монотонный женский голос. «Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети».

Уже через час после того, как дочь ушла, она остыла, осознав, что не стоило ей кричать. И, конечно, не стоило указывать Юле на дверь! Глупость, эмоции, чувства, желание дать своей девочке самое лучшее.

Потом пришло осознание того, что она натворила и что ей наговорила.

А может быть, не так и плох этот ее Игорь? Ну да, старше нее на семь лет, а дочери-то всего-то шестнадцать. Девчонка совсем! Что он может ей пообещать, что предложить?! Но если подумать, вырос он в хорошей семье, правда, с одним отцом, но тот у него врач, успешный специалист, профессионал. Да и ничего дурного ей не предлагал. Пока, по крайней мере. Да и школу Юля не пропускала из-за него, наоборот, защищая его, говорила, что он ее до школы провожает, а потом встречает. И не задерживает по вечерам, не шумит, не достает ночными звонками и не колотится в дверь. Почему же она на него взъелась? Почему на желание дочери провести вместе с парнем новогодние праздники в Ярославле с его бабушкой и дедушкой, так разозлилась, вышла из себя, запретила, ничем в общем-то не обосновывая свой запрет? Что на нее нашло? Почему она вспылила?

Может, потому, что день на работе выдался суматошный? Праздничная неделя, перед Новым годом, когда все вверх дном, сотрудники стоят на головах, шеф сводит с ума поручениями и заданиями, отчеты, папки с не разобранными делами, задержка в офисе до десяти вечера. А дома муж и дети. Им тоже нужно внимание. А как его всем уделить?!

В итоге – нервный срыв и истерика. Взрыв эмоций и выплеск скопившегося напряжения. На дочку.

Да, она сорвалась. И муж это заметил, и даже маленький Никитка. А Витя вообще заявил, что, если дочь домой не вернется, он к матери жить переедет. Не шутил, она знала. Отойдет потом, простит. Но она и сама себя винила в том, что допустила подобное.

И где теперь ее девочка? Куда ушла, к кому?.. Подруги, друзья, родственники? Игорь?..

Склонившись над подоконником, женщина неслышно заплакала.

Глупая, какая же она глупая! Столько дурных слов наговорила, столько острот бросила, что и не искупишь их теперь ничем. Попросить бы прощения, поговорить, объясниться, извиниться...

Только бы узнать, где она. Хоть немного, чуть-чуть, самую малость… Где она, что с ней, как себя чувствует?.. Хоть шапку надела, да перчатки не забыла!..

Материнское сердце готово было все простить за малейшую крупицу информации о родном ребенке.

Но телефон молчал, Юлин – не отвечал, а за окном холодно и темно. И Новый год послезавтра.

Хоть бы нашлась, позвонила, вернулась. И она все простит, смирится, примет…

Только бы обнять свою дорогую девочку вновь.

****

30 декабря

На Новый год они были приглашены на семейный праздничный вечер, а потому уже днем тридцатого декабря отправились в старинный каменный дом в два этажа на окраине города, где должна была собраться вся их многочисленная семья. Олеговы родители, в доме которых и планировалось отмечать праздник, его брат с сестрой со своими семьями, а так же родители Наташи и ее младший брат с женой.

– Я думаю, это пойдет нам на пользу, - сказал Олег, когда они отъезжали от дома. – Нужно отдохнуть.

Наташа промолчала. Да, нужно отдохнуть, прийти в себя. Встречи с семьей всегда бодрили ее, радовали, вынуждали верить в то, что она кому-то нужна. Она ощущала их поддержку, опору за своей спиной, семью.

Родители Олега никогда не корили ее в том, что она до сих пор не подарила их сыну ребенка, более того, они ее поддерживали. Как часто она разговаривала по телефону со свекровью, когда та, будто чувствуя состояние своей невестки, успокаивала ее, находя самые верные, самые нужные слова утешения! Она ни словом, ни взглядом ни разу не упрекнула ее в их трагедии, хотя, наверное, могла бы, имела на это право, как имел его и Олег. Но их связь была такой же сильной, как если бы они были родными по крови.

Ее собственные родители переживали за нее. Она видела, что они словно вместе с ней вновь и вновь ощущают боль, и чувствовала себя предательницей, разрушительницей их счастья. Они так хотели внуков!

В Новый год, она знала, никто слова не проронит в адрес их беды, это стало негласным каноном, тихим запретом, границей дозволенного, за которую никто не посмел бы себя заступить.

Она была благодарна им, но отчего же чувствовала себя несчастной? Они не хотели задеть ее чувств, старались не упоминать о том, что происходит, и она в их обществе тоже на мгновения забывала обо всем. Но потом, когда сладостный дурман забвения улетучивался, испарялся, проходил... Ей было еще хуже.