Чудо - из чудес
Шрифт:
Прислушиваясь к тому, что понимал только он, он подержал пальцы на запястье Лены и сказал:
— Сердце натренированное, здоровое! Несмотря на то, что явно волнуешься — абсолютная норма. Все пациенты, которые когда-либо лежали в этом отделении, несказанно позавидовали бы тебе. Да и, честно говоря, мне самому бы такое!
— Зачем? У вас и так золотое сердце! — с благодарной улыбкой остановила его Лена.
— Ну вот, спелись… — проворчала свекровь.
Хотела что-то добавить,
Но тут позвонил телефон.
— Вот спасибо! — поговорив накоротке с, как он называл его, бесценным Владленом Ивановичем, поблагодарил Сергей Сергеевич и сообщил: — Окулист примет ровно в 14.000. Так он и сказал — с тремя нулями. Будто я и без него не знаю, как заняты в нашей клинике заведующие отделениями!
— А зачем же тогда такая точность? — удивилась Лена.
— Как это зачем? — усмехнулась свекровь. — Чтобы Сергей Сергеевич помнил об одолжении, и этот Кривцов, в свою очередь, подослал потом к нему как минимум десяток своих знакомых!
— Тогда, может, не надо? — испугалась Лена.
Сергей Сергеевич жестом показал жене, что могла бы это и не говорить.
А вслух, с нарочитой строгостью, сказал:
— Надо, Лена, надо!
И добавил:
— К тому же, ведь он пришлет страдающих людей, которые нуждаются в моей помощи.
— А нам что прикажешь делать сейчас, целых… — свекровь взглянула на свои маленькие золотые часы. — Четыре часа?! Может, показать ее еще невропатологу, терапевту, лору, хирургам…
— Да я и без них тебе скажу, что наша Леночка совершенно здорова. Молодой возраст, жизнь в сельской местности, полноценное правильное питание. Наследственность не отягощена.
— Ну, это еще как сказать… — покачала головой свекровь, всем своим видом показывая, что хочет дать понять этим. Но от слов удержалась и едко напомнила: — А зрение?
— Ну, разве что с этим у нас имеются пока некоторые проблемки… Пока! — многозначительно поднял указательный палец Сергей Сергеевич. — Которые, я надеюсь, мы с Владленом Ивановичем сумеем быстро и навсегда устранить!
— За определенную мзду! — уточнила свекровь.
— Ну, не без этого, разумеется. Ведь он же у нас — бес-ценный! — на этот раз четко разделяя последнее слово, кивнул Сергей Сергеевич.
— Ой, да делай здесь у себя все, что хочешь! — отмахнулась от него жена. — Только скажи, где нам с Леной это время побыть, причем, так, чтобы у меня была возможность накормить ее.
— Накормить? — переспросил Сергей Сергеевич и с загадочным видом сказал: — Вот что! Сегодня у меня есть возможность создать самые комфортабельные условия для вашего ожидания. И, пожалуй, я с радостью ими воспользуюсь!
Галантным жестом он предложил женщинам выйти из его кабинета первыми, он затем обежал их и, вежливо здороваясь со всеми, повел по своему отделению, где в многоместных палатах под капельницами лежали — некоторые под заботливым контролем родственников — больные.
На застекленном посту дежурной медсестры Сергей Сергеевич взял висевший на большом планшете — в некотором отдалении от остальных — ключ, легко открыл им дверь и пригласил:
— Прошу!
Войдя в палату, Лена с изумлением обошла ее.
Это была не палата, а целые апартаменты!
Надо же: две комнаты, причем вторая, огромная, как холл, с большими пальмами и удобным диваном с креслами, в которых можно утонуть.
И еще — кухня: с плитой, холодильником столом — букетиком цветов в вазочке, приборами и салфетками на нем.
Свекровь тоже, судя по всему, была здесь впервые.
— Теперь я, кажется, начинаю понимать, почему ты так любишь задерживаться на работе! — с легким подозрением взглянула она на мужа.
— Да будет тебе! — приобнял ее тот и объяснил: — Эта палата предназначена для самых высокопоставленных правительственных чиновников. Но они здесь почти не лежат: предпочитают свои кремлевские клиники с отличным питанием и сервисом. Меня туда только вызывают для консультаций и на консилиумы. Но, тем не менее, здесь за редчайшим исключением, как сейчас, никогда не бывает пусто!
— А кто же тогда в ней лежит? — не поняла Лена.
— Так скажем — люди, которым это по карману! — ответил ей Сергей Сергеевич. — Или, «свои человечки» от нашего главного. Но сегодня, она, словно для вас — к вашим услугам! А мне, извините, пора… Уже 10 часов 000 минут!
3
— И чего же это, интересно, я не расслышала? — удивилась свекровь.
На кухне свекровь деловито развернула свои пакеты, налила из термоса чай и приказала начавшей было отказываться от всего этого Лене:
— Ешь! А то ты мигом превратишься из здоровой сельской жительницы в болезненную москвичку!
Вздохнув, Лена послушно взялась за бутерброды…
Сергей Сергеевич был прав.
Она действительно сильно переживала.
Все ее мысли были там — в Лондоне.
Стасик, наверное, сейчас еще только встает, представляла она.
Может быть, тоже уже завтракает вместе со всеми, пока еще многочисленными участниками олимпиады.
И тоже только и думает о том, каким будет для него результат отборочного тура.
Заботила ее и предстоящая консультация у окулиста.
Точнее, разговор со свекровью после нее.
Потому что, в отличие от лондонских итогов, она еще до начала осмотра у профессора прекрасно знала, чем он закончится…
Конечно, их областную больницу, где она лежала по настоянию своей мамы, никак нельзя сравнить с этой клиникой.
И ее лучшего окулиста — с бесценным Кривцовым.
Но тот врач был по-настоящему безценным, обладающим огромным опытом человеком, состарившимся на своей работе — а он прямо сказал:
«Диагноз твой, дочка, на первую группу инвалидности. И, к моему великому сожалению, по всем врачебным меркам, уверен, любых специалистов — уже до конца твоих дней… Если, конечно, не поможет тебе Господь! Чего я от всей души тебе желаю и о чем, обещаю, буду молиться…»