Чудо - из чудес
Шрифт:
Да и сердце не обманешь.
Она чувствовала, что со зрением у нее все слишком серьезно…
Позавтракав под неусыпным взглядом свекрови, Лена вместе с ней перешла в уютную комнату, которую она сразу прозвала пальмовой.
Увы, она перестала быть оазисом, как только свекровь увидела телевизор.
Она тут же включила его.
И Лене сразу захотелось бежать как можно дальше от замелькавших на экране кадров.
Куда?
Конечно же, в храм!
Но показывали новости, в которых ведущий сказал всего несколько язвительных — чем-то похожих на укусы — слов в адрес Церкви.
И свекровь не преминула прокомментировать это Лене:
— Вот видишь? Видишь?! Что в вашей церкви творится! Какое безобразие! А вы туда еще ходите!
— И будем ходить! — твердо ответила Лена.
— Да у тебя что, уже и со слухом не все в порядке? Или ты не поняла, что он сказал?
— Почему? Отлично все слышала, — стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все так и вскипело, ответила Лена. — Даже то, чего не слышали вы!
— И чего же это, интересно, я не расслышала? — удивилась свекровь.
— А голос за кадром!
— Какой еще голос? Чей?!
— Суфлера. А еще и давнего заказчика нападок — от кровавых до таких вот словесных — на Церковь. Если хотите, могу прямо сказать — сатаны! Этот ведущий, который читает по тексту, и журналист, готовивший этот текст — лишь его слепые орудия. Они даже не понимают, что творят! Тявкают, словно жалкие шавки на то, о чем не имеют ни малейшего представления. Потому что если бы имели, ну хоть граммулечку, то ни за что бы не стали делать такого. Побоялись бы. Ведь Бог поругаем не бывает. И за каждое слово им — и не только им, но и тем, кто с одобрением слушал и после повторял все это, — придется понести страшный ответ. Больше того — возмездие. Не здесь, так там!
Лена — она сама удивлялась, и откуда только у нее только такие слова берутся! — с благоговением показала глазами наверх и продолжила:
— Церковь-то нашу создал – Сам Христос! Да так, что, по Его словам, даже врата адовы не одолеют ее. Что уж говорить о жалких потугах телеведущих, журналистов, да и всех тех, кто оплачивает им всю эту страшную, в первую очередь, для них же самих, музыку!
— Но ведь они — правду говорят! — попыталась вставить, несколько озадаченная таким незнакомо-уверенным для нее тоном невестки свекровь. — По справедливости обличают!
— Какую там правду! — отмахнулась Лена. — Да даже если бы оно так и было, ну ведь нет же людей, которые живут и не ошибаются, которые совсем не грешат. Один Христос был безгрешным! И вообще, других за подобное — только хвалят. Называют уважаемыми, предприимчивыми, достойными подражания людьми, чуть ли не героями. А тут за куда более меньшее — просто мешают с грязью! Ищут самый ничтожный повод, зачастую просто выдумывая его, чтобы оклеветать самое высокое, чистое и святое, что только есть на Земле — Христову Церковь! А вы еще говорите о справедливости!..
Сказав все, что думала по этому поводу, Лена поднялась и решительно направилась к выходу из пальмовой комнаты.
— Куда ты? — окликнула ее свекровь.
— В храм! — давая тоном понять, что стояла, стоит и будет стоять на своем, ответила ей Лена.
Уже взялась за ручку двери.
Но тут зазвонил телефон.
— Стасик! — обрадовалась она и, услышав, что Стас говорит с ней по-английски — очевидно, просто забыв перейти с языка, на котором теперь общался с окружавшими его людьми, бойко стала отвечать ему.
Стас рассказал о том, что уже встал, позавтракал и вместе со всеми едет сейчас к месту проведения олимпиады.
По тону голоса — волнуется.
Да так, что даже сразу не заметил, что Лена говорит с ним на английском.
А когда понял, то только несколько секунд ошеломленно помолчал и выдохнул:
— Ну ты даешь!
— Стасик, — сообразив в свою очередь, что неуважительно разговаривать при человеке на языке, который тот, возможно, не понимает, попросила Лена. — Давай лучше на русском! А еще лучше, поговори с мамой сам!
Лена протянула свой телефон свекрови.
Та поговорила с сыном.
И возвращая телефон невестке, изумленно спросила:
— Как… ты еще и английский понимаешь?
— А как же! Я, как только узнала, что Стасик знает его почти в совершенстве, тоже стала изо всех сил изучать его, правда, увы, в отличие от него — без языковой практики!
— Я тоже когда-то мечтала выучить латынь, чтобы иметь возможность лучше помогать Сергею Сергеевичу… — вздохнула свекровь. — Но времени и терпения не хватило. Да и, как выяснилось, это оказалось совсем ненужным. Наша женская доля какова: родить ребенка, максимум двух, причем, один чтобы обязательно был мальчик, то есть, наследник!
— Но ведь вы же сами хотели, чтобы у Стасика была такая жена, с которой ему было бы интересно!
— Теперь другое время!
— Но люди-то всегда одинаковы, — возразила Лена. — И история то и дело повторяется.
— Красиво звучит! Это кто-то из великих сказал?
— Не знаю… Просто Стасик так любит говорить!
— Надо же! — покачала головой свекровь.
Посмотрела на Лену.
И в ее взгляде попеременно — как искорки вспыхивают в костре — было то одобрение, то сожаление.
Почему?
Лена не стала гадать.
И вышла из дорогой палаты…
4
В Лене сестры милосердия сразу признали свою…
Пока лифт спускался на первый этаж, Лена привычно прочитала молитву, которую положено читать каждому православному человеку перед тем, как идти в церковь.
И чтобы дорога, несмотря на все козни лукавого — ведь трудно даже вообразить, сколько препятствий к храму, начиная еще до выхода из дома — управилась.
Из благоговения перед святыней.
И чтобы все, как всегда, было с Богом.
По Богу.
И к Богу!
«Возвеселихся о рекших мне: в дом Господень пойдем. Аз же множеством милости Твоея, Господи, вниду в дом Твой, поклонюся ко храму святому Твоему в страсе Твоем. Господи, настави мя правдою Твоею, враг моих ради исправи пред Тобою путь мой; да без преткновения прославлю Едино Божество, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь».