Чтение онлайн

— Да ну! — махнула рукой соседка.

— Не верите, давайте проверим все это на деле! – с готовностью предложил Стас.

– Да-да, это будет очень интересно! – с любопытством посмотрела на него соседка.

– Ну-ка, Горбуша, - беря ворону из рук тут же отвернувшейся к окну Лены, потребовал Стас. – Скажи нам, что приняла наша уважаемая гостья перед тем, как зайти к нам? Валидол или валокордин?

— Валокар-р-рдин! — встрепенулась, услышав в одном из слов любимое буквосочетание «кар», Горбуша.

— Не может быть… Не слышала бы собственными ушами — ни за что б не поверила! — прошептала соседка.

— А что ты больше предпочитаешь для этой беседы — комнату или коридор?

— Кар-р-ридор!

— Да это просто какая-то фантастика!!!

Изумлению соседки не было границ.

Стас торжествовал.

Задумка явно удавалась.

— А теперь давайте пойдем дальше, — повысил он голос. — Узнаем, зачем вы пришли к нам! Хорошо, Горбуша!

— Кар-р-рашо!

— Ой! — разом покраснев, вдруг засуетилась соседка. — У меня же ведь суп на плите! В другой раз! Вечером! Завтра! Потом… Вы только, смотрите, без меня ее ни о чем не спрашивайте!

С этими словами она выкатилась из прихожей.

— Зачем ты это сделал? — с трудом отдышавшись, упрекнула Стаса Лена. — Ей ведь и так нехорошо!

— Тем более, не будет лишний раз подвергать себя риску ходить к нам. И тебя не будет ежечасно беспокоить. Да и меня тоже, если… начну все же писать книгу…

— Но ведь она сейчас позвонит твоей маме и сразу поймет, что ты ее обманул, - напомнила Лена.

— Тогда тем более не станет приходить! — убежденно сказал Стас. — Это ведь человек — мира. И значит, ему, в отличие тех, кто стремится к покаянию и духовной жизни, очень трудно переступить через свою гордыню. А тут сама подумай — какой-то мальчишка обвел вокруг пальца! Стыдно!

— Этому мальчишке сам Бендер разве что в подмастерья годится! — покачала головой Лена и добавила: — Помнишь, отец Тихон сказал твоему папе, что из тебя вырастет или великий преступник или великий человек?

— Да, — опустил голову Стас.

— Что да? — напустилась на него Лена. — Не надо нам, православным, ничего великого. А давай-ка, употребляй данные тебе Богом таланты и становись конкретно и реально писателем!

— Каркретно! Кар-реально! — подтвердила Горбуша.

И, вспомнив о ней, Лена со Стасом вновь принялись одновременно гладить ее…

2

— А что я такого сказал? — уточнил Стас.

С появлением в доме Горбуши немедленно возникла проблема.

Как теперь быть с монетами?

Прятать в ящик стола не хотелось, так как Стас уже привык то и дело поглядывать на них.

Оставлять же на столе было опасно: Горбуша и так не могла дождаться момента, чтобы остаться с ними наедине.

Решили оставить все, как было на прежней квартире, но за неимением возможностей, в уменьшенных размерах.

Пользуясь тем, что было лето, Стас принялся немедленно выставлять одно стекло из простых рам.

А Лена на белом листке машинописного формата — рисовать новую карту схему.

— Карандай! — попросила она Стаса, когда тот проходил мимо нее с плоскогубцами и молотком, взятыми в чулане из старого посылочного ящика от бабушки, еще в молодости приспособленного Сергеем Сергеевичем для хранения хозяйственных инструментов.

— Что? — не понял он.

— Вот непонятливый, карандаш дай! – объяснила та.

И Горбуша, уловив в ее тоне укоризненные нотки, подкаркнула:

– Кар-р-рандай! Кур-р-роды!

– Горбуша! – выполнив просьбу жены, вплотную подошел к вороне Стас и недвусмысленно показал сначала плоскогубцы, а потом молоток. – Если ты еще раз скажешь что-то типа того, что сейчас, я тебе такой кошкараул устрою, что мало не покажется!

— Кар-р! – огрызнулась Горбуша и обиженно отвернулась.

– Правильно Горбуша, - поддержала Лена и с упреком сказала: – Птице, на которую последствия вредных слов в отличие от нас, людей, не распространяются, угрожаешь. А сам что говоришь?

— А что я такого сказал? – недоуменно уточнил Стас.

— «Мало не покажется»… «Типа того»… А недавно, я даже ушам своим не поверила — «в принципе» и что еще страшнее — «прикинь»!!

— Да ты что? – изумился Стас.

– Я-то ничего, а вот ты что? Ты же — будущий писатель.

Не отрываясь от своей работы, Лена терпеливо принялась объяснять

– Тебе, наоборот, своим творчеством надо приучать людей к правильной речи. Да какое там! Скорее, уже отучать от всего того, чем так старательно забивают наши бедные головы и засоряют речь.

Поняв, что,неожиданно для самой себя, начав с критики, она завела разговор об очень серьезном, Лена подняла голову.

И поправив упрямую прядь волос, как только могла — ну, наболело уже давно это у нее, для которой любое такое слово все равно, что гвоздем по стеклу! — принялась убеждать:

— Стасик, я и в Покровском об этом догадывалась, а в Москве – в метро, автобусах и на улицах, лишний раз убедилась в этом… Не хочу впадать в грех, осуждать кого-то… Бог им судья! Но против нас идет настоящая культурная, точнее бескультурная война! Делается все, чтобы загубить великий русский язык. А ведь это — родник нации! Его прошлое и настоящее! Все эти со специальными упрощениями слов и преднамеренными ошибками интернетные и смс-переписки, рэпп, бульварные, низкосортные, пошлые словечки и так называемые слова-паразиты уже так основательно замутили, засорили его, что тебе предстоит работа не меньшая, чем Гераклу, очистившему Авгиевы конюшни!

Встав из-за стола, Лена подошла к Стасу, обняла его и, поправляя теперь его, более сговорчивые волосы, проговорила:

— Прости, родной, но кто тебе это скажет, кроме меня? Тебе же ведь еще и интервью придется давать! Представляешь, что будет, если ты сейчас не освободишься от всего этого? И скажешь перед телекамерой на всю Россию, а то и на весь мир: сейчас я реально скажу, типа того, что, всем вам, в принципе, мало не покажется!

Стас засмеялся.