Чтение онлайн

— Как ты сказал — великие?.. Кровавые?.. — приостановился от неожиданности Ахилл.

— Да, и что бы там на самом деле ни было, — повел его обратно к столу глава Совета, — мы получили послание, что Агриппина мертва, а цезарь — жив. Мнения в Риме, как на словах сообщил гонец, самые противоречивые, но у нас одно: поздравить императора со счастливым избавлением от смертельной опасности! Однако, что это с тобой, Ахилл? Ты вдруг так побледнел… Тебе плохо? Или ты… тоже решил отказаться?

— Нет… Я еду! — качнул головой, стряхивая с себя внезапное оцепенение, Ахилл. — Позволь только один вопрос… Когда вы узнали об этом?!

— Сегодня! Только что… Едва успели собрать Совет, прийти к общему решению о своей верности цезарю и написать это приветственное послание! Теперь, желая действовать лично, а не через гонца, стали решать, кого отправлять с ним в Рим…

— А еще кто-нибудь в Синопе мог знать о происшедшем?

— Кроме меня — никто! Во всем Понте! — раздался уверенный голос сидящего в углу императорского курьера. — Я мчался, соперничая с ветром, и сразу же из порта прибыл сюда. А что?

— Нет, ничего… — одними губами улыбнулся Ахилл и деловито осведомился у главы Совета: — Так, значит, я могу взять это послание и отправляться в Рим?

— Конечно, конечно!

— Прямо сейчас?

— Разумеется! Все документы уже готовы, осталось лишь вписать твое имя и получить деньги!

Глава Совета кивком головы подозвал к столу каллиграфа. Тот аккуратно вывел на листе самого лучшего, какой только нашелся, пергамента имя Ахилла, и глава Совета протянул подорожный документ вместе с посланием Ахиллу. Тот, приняв его, в свою очередь, поклонился главе Совета, затем чиновникам и, выпрямив спину куда больше обычного, — как посланец Синопы в Рим — вышел из залы…

2

Однако в комнату вошел не Юний, а … Элия.

Войдя в дом, Ахилл, лицо которого так и сияло от гордости, хотел первым делом позвать Ириду и рассказать обо всем, и даже кое-что показать, но его встретил уже успевший вернуться Фраат.

— Ну? — забывая о своем намерении, быстро спросил он, и раб, виновато разводя руками, уныло ответил:

— Его нет…

— Кого его? Или чего его? Говори толком!

— Юния… и золота — того и другого! Юний ушел в порт и, как мне сказали, наверняка уже сел на какой-нибудь корабль.

Радостное лицо Ахилла исказилось от гнева.

— Это было его последним шансом остаться моим братом! — процедил он сквозь зубы и строго предупредил всех: — Если за время моего отсутствия он появится здесь, то передайте, чтобы теперь он больше всего на свете боялся встречи со мной!

— Но на что ты теперь поедешь? — вскинула на мужа полные тревоги глаза Ирида.

— А вот на что! И с чем! — с гордостью показал ей большой кошель и свиток Ахилл. — Сами боги говорят мне этим, что я выбрал правильный путь! Одно только непонятно: как же он узнал о том, что было известно одному гонцу из Рима?.. — чуть слышно пробормотал он.

— Кто — он? О чем? — попыталась уточнить Ирида, со страхом глядя то на свитки, то — на мужа, но тут послышался робкий стук в дверь.

— Юний! Хвала богам!.. — радостно воскликнула она, направляясь к двери.

— Много чести! — одернул ее Ахилл. — Фраат, открой ему!

Ворча, раб направился открывать дверь, и Ахилл, глядя на жену, благодушно махнул рукой:

— Ладно, так уж и быть! Раз он одумался и принес золото, я… прощаю его!

Однако в комнату вошел не Юний, а … Элия.

— Ты?! — угрожающе сдвинул брови Ахилл. — Да… как ты посмела?!

— Но Юний… он разрешил… — пятясь, пробормотала Элия. — Он сказал, чтобы я приходила сюда и ждала его!

— Юний здесь больше никто! — чеканя каждое слово, отрезал Ахилл. — Запомни это раз и навсегда, как там тебя…

— Элия!..

— Вот именно, Элия! Элия? Постой… почему — Элия?!

— Ты что, забыл меня? Я сегодня утром была здесь! — напомнила танцовщица.

— Я помню и хотел тогда еще спросить — почему у тебя римское имя? Или ты не знаешь запрета чужестранцам носить родовые римские имена?

— Но я не чужестранка… мне можно! Я – римлянка!

— Ты?! Ха-ха! Слышишь, Ирида? — засмеялся Ахилл. — Эдак, всякий может назвать себя квиритом или матроной! А известно ли тебе, — надвигаясь на Элию, с угрозой проговорил он, — что, согласно эдикту божественного императора Клавдия, всякому, кто ложно выдает себя за римского гражданина, рубят голову на Эсквилинском поле?

— Но я не всякая! Я — римлянка! Клянусь Ромой, это правда! — неожиданно осмелев, топнула ногой Элия. — У меня и документ есть! Мой отец — Тит Элий! Он носит золотое кольцо на пальце!

— Кольцо? Так он — всадник? Поздравляю тебя — это второе, после сенаторов, по значимости сословие в Риме! И, конечно, меняет дело… — сразу смягчился Ахилл. — Теперь я просто счастлив, что успел предупредить тебя, что представляет из себя этот твой ветреный избранник. Остальное, надеюсь, о нем доскажет тебе Ирида. А мне, прости, некогда. Я спешу! Между прочим, в наш Рим!

Он повернулся к жене и, велев рабыне вывести к воротам детей, а Фраату взять его дорожные вещи, сказал ей:

— А теперь пойдем, поглядишь, на чем я поеду!

У ворот стояла роскошная повозка с крытым верхом, которую выделил Ахиллу Совет, чтобы придать этим особую честь послу Синопы к самому цезарю.

Ирида изумленно посмотрела на нее, на Ахилла и прошептала:

— Какая красивая! Ты поедешь на ней до самого Рима?

— Сколько живу, не перестаю удивляться твоей наивности! — с недовольством покачал головой Ахилл. — Ну, сама подумай: как можно добраться до Италии в повозке? Ведь это — через несколько морей?

Видя, что его жена и без этого едва удерживает себя от слез, он привлек ее к себе и примирительно сказал:

— Нет, я на ней только до порта. А там — на первый же, подобающий моему званию корабль!

Ахилл, чтобы не разрывать долгим прощанием сердце Ириде, наскоро попрощался с ней, чуть дольше — с детьми, и, приказав Фраату, сев рядом с возницей, сопровождать его, с засиявшим вновь лицом отправился в порт, над которым проливала дождь тяжелая туча.

Повозка, уносящая Ахилла, исчезла из глаз Ириды задолго до того, как достигнуть первого поворота. Виной тому были застлавшие взор слезы.

С трудом удерживая себя, чтобы не разрыдаться при детях, она повела их в дом и потерянным голосом спросила идущую с ней Элию: