Чтение онлайн

Как ни тяготит Альду его тайна, с Петькой ей скучно, и, пока нет Сеньки, ее больше тянет к Биктимеру с Азатом. С ними, по крайней мере, есть о чем поговорить.

Как и Сенька, Биктимер начитан, по-своему деятелен. У обоих немало общего, хотя они и не похожи друг на друга. Сенька порывист, порою смешлив. Биктимер сдержан, серьезен, больше склонен к спокойному разговору. Сенька умет набедокурить, выкинуть коленце, способен совершить и необдуманный поступок, в котором потом раскается и осудит его сам, ибо здравого смысла и разумения он не лишен. Его друг не терпит озорства и балагурства. Тут они — прямая противоположность. Не беда. Зато ценят друг друга. Больше того, все хорошее у одного так и течет к другому. Незаметно, ненавязчиво, как река в реку.

Сегодня Альда проснулась рано, на восходе солнца, и первой выскочила из палатки. Умывшись у ручья ключевой водой, сделала зарядку и, присев на серый замшелый валун, загляделась на горы.

Следом за ней к ручью прибежал и Азат. Скинув майку, до пояса окатил себя холодной водой. Тоже сделал гимнастику. Только в более быстром темпе.

Сели рядом, помолчали. К ним тут же присоединился и Биктимер.

— Сколько тут добра! — глядя на горы, первой заговорила Альда. — И знаете, ребята, о чем думаю? Нет, помолчите, сама скажу. Ленив еще человек.

— Ленив — не то слово, — возразил Биктимер.

— Пусть не ленив, а может и должен делать вдвое, втрое, впятеро больше того, что есть. Столько добра лежит без дела!

— Кругом же города, заводы, карьеры, прииски, — сказал Азат.

— И все же я согласен с нею, — поддержал Альду Биктимер. — Можно и нужно больше делать! Поглядишь, сколько тут всего, и не хочется ерундой заниматься. А мы столько сил, времени тратим попусту.

— Что ты имеешь в виду? — попытался уточнить Азат.

— Баловство, пустые забавы, просто ничегонеделание. По-моему, и в школе можно быстрее и лучше учиться. Работать, дерзать! Я много читал про жизнь великих людей. Вот жили! У них все кипело. Искали, открывали, добивались. Эварист Галуа, например, умер двадцати одного года и остался одним из крупнейших математиков мира. Хочется тоже что-то сделать такое, чтобы и о тебе говорили с гордостью. «Вот он какой! Этот может!» И хочется все больше и лучше делать!

— Все верно, и спорить тут нечего, — согласился Азат. — И сам так думаю. А забудусь — опять озорую, опять время гроблю. Зазря. Как от этого избавиться? А?

— Воевать с самим собой. Говорят, самое трудное в жизни — победить самого себя! — напомнил Биктимер.

— Читал, понимаю, признаю. А попробуй одолей! Не так просто. Ты пробовал?

— Я давно тренируюсь управлять самим собой, воюю со своими слабостями. Хочется на улицу, душа зудит — вырваться бы! А беру учебник или книгу читаю. Пересиливаю себя. Сначала томит, тоска гложет. В кино бы, на велосипед! А сижу. Потом же самому хорошо. Все-таки я сильнее. Могу собой командовать.

— А по-моему, это не человек, если собой не командует, — сказала Альда. — Правда?

Все трое встали и пошли вверх по склону. У палатки зашумели ребята. Подъем. Мелкий кустарник сменился пихтами. До чего же тут чист и свеж воздух. Ни шума, ни шелеста. Лишь журчит, булькая, ручей. Мохнатые ветви пихт склонились над ними. Живая вода. Вот и чистинка. Дальше источник; На середине вода темно-синяя, непроглядная, а по краям светлая, прозрачная, как чистейшее стекло. Видно, как, поднимая хороводы золотистых песчинок, из-под земли бьют ключи-живуны. А из родничка начинается серебристый бегучий ручеек. Чудо природы! Можно часами стоять и любоваться хрусталем такой воды или, припав на колено, пить ее с ладони, когда у тебя немеют и пальцы, и зубы.

Попили. Подышали. Полюбовались. И снова побрели на бивак. Молча, не спеша. А душа почему-то полнилась чем-то чудесным, хорошим-хорошим и сильным!

Рано утром двинулись на Бакал. За крутым спуском началась живописная долина. Миновали Тюлюк и к вечеру вышли в пойму Юрюзани. На бивак стали у самой реки. Над головой почти беспросветный лес. Трава низкая и густая — зеленый ковер. А горы — глаз не оторвать. Над рекой нависают угрюмые утесы Зигальги, С другой стороны высится мощный хребет Нугуш, взметнувшийся к самому небу. Продираясь меж отрогами этих хребтов, Юрюзань теряется в лабиринте еще более могучих гор, куда и лежит путь юных туристов.

Петька весь вечер рыбачил. Альда вела дневник. Азат снова щелкал фотоаппаратом. Остальные разбрелись в поисках новых ископаемых.

Первым вернулся Юрка и принес кучу диковинных камней. Сам он не мог в них разобраться и подсел к Альде.

— Погляди, что за камень? — протянул он кусок породы синего цвета.

Ответила она не сразу и долго разглядывала минерал просто так и в лупу. Затем сказала:

— Очень похоже, что лазурит или медная синь.

— А это? — снова спросил Юрка, показывая еще кусок минерала.

— По-моему, аметист — фиолетовый горный хрусталь. Стоящий самоцвет.

— Покажи, покажи! — пристал Петька. Сам он тоже нашел очень чистый кристалл горного хрусталя.

К ним присоединились и Азат с Биктимером.

Перебрав все камни, разговорились. Как всегда, Юрка быстро остыл, ушел в себя. Говорили же Альда и Петька с Биктимером. Как-то непроизвольно речь зашла о дружбе. Как и с кем дружить? Альде кажется, друга не выбирают, и товарищи сходятся сами собой, по влечению сердца. И такая дружба от человека не зависит. Биктимер не согласился. Человек все же ищет и выбирает. И друга, и дружбу. Лучше дружить сильному с сильным. Любое соперничество на пользу. Но можно дружить и с тем, кто слабее. Тогда один командует, другой неизбежно подчиняется. Если ты командуешь и только это ценишь в дружбе, грош ей цена. Если уж верховодишь, тащи за собой человека. Пусть он тянется за тобой, пусть даже обгоняет, не бойся. Сам его обгоняй. Тогда дружба!

Альда слушала и дивилась. Откуда он знает. И как все верно. Умница Биктимер. Как Сенька.

Петька заспорил. Дружить — значит заступаться, защищать товарища.

— А по-моему, — заговорил вдруг долго молчавший Юрка, — по-моему, кто верховодит, тому и хороша дружба. Остальным она не очень приятна. Слабый никогда не примирится со своей слабостью.

— Ну и пусть. Даже хорошо. Пусть одолеет сильного! — добавил Биктимер.

— Нет, дружба — всегда соперничество, — возразил Юрка.

— Ты с кем дружишь? — в упор спросила его Альда.

— Я сам по себе…

— А почему ни с кем?

— Верховодить не хочу, а подчиняться не умею.

— Нет, одному всегда плохо.

Вернулся Грек и подсел к ребятам. Разбирая свои находки, он постепенно включился в их разговор.

— Это верно, одному всегда плохо! — согласился он с Альдой и, обращаясь уже к Юрке, сказал: — Был ли ты в пустыне, в песках? Говоришь, был. Хорошо. А видел реки и ручьи, видел, как они теряются в песках, пересыхают? Плохо, что не видел. Река и сильна тем, что собирает воды ручьев и речушек, полнится ими, и сама несет свои воды в моря, в океаны. Так-то, Юра. А ты — «сам по себе». Сам по себе засохнешь, как ручей в песках. Никуда не дотечешь.