Чтение онлайн

— У вас в машине есть магнитофон? — спросил Капулица у одного из постовых.

Уединился в автомобиле, вставил кассету, и полицейская «шкода» наполнилась звуками старого хита Миши Ковача в любительском исполнении:

нежно пел Крешимир Поскок шефу полиции Капулице, а в припеве к нему присоединилась сопровождающая вокальная группа: Желько, Культура и сержант Миле:

У Горана Капулицы задрожал подбородок, он зашмыгал носом, из горла вырвался болезненный писк, а из глаз брызнули слезы. Целых полчаса, а то и дольше двое постовых, участвующих в оцеплении неподалеку от Солина, изумленно посматривали на служебный автомобиль и рыдающего в нем шефа, всего в слезах и соплях. Меньше чем за час по полицейскому радио разнеслась история о том, как он плакал, как тряслись его плечи в сером люстриновом пиджаке и как в какой-то момент он резко выхватил из петлицы белую розу и с яростью пооткусывал с нее все лепестки.

Последнюю деталь полицейские нашли особенно смешной.

Сверчки трещали среди каменистого пейзажа на заросшей травой щебеночной дороге недалеко от заброшенного села, где во второй половине дня остановилась фура. Несколько человек встали цепочкой и разгружали ее, передавая из рук в руки картонные коробки с овощами. Желько Кларич протягивал их дяде Иве, дядя Иве — Культуре, а тот аккуратно составлял в стороне. Тетя Роса, как дама, была освобождена от физической нагрузки и стояла в отдалении с сумочкой в руке. После выгрузки четырех рядов коробок в глубине фуры показался желтый «твинго» с женщиной в подвенечном платье и мужчиной в черном священническом облачении.

Автомобиль по металлической рампе съехал на землю, и Ловорка с Крешо вышли всех обнять и расцеловать. Тетя Роса плакала, да и у Ловорки глаза были на мокром месте.

— Мы, трое из нашего взвода, скинулись, и Миле купил вам свадебный подарок, — сказал водитель, потягивая Ловорке большой сверток в пестрой упаковочной бумаге. — Ничего особенного, просто подарок на память, чтобы вы нас не забывали.

— Желько, дорогой, да как же мы вас забудем после всего, что вы для нас сделали, — растроганно сказала новобрачная.

— А где Миле? — спросил Крешимир.

— Этот говнюк Капулица его арестовал.

— Ох ты ж мать его! — выругался Крешо.

— Ну ничего, — успокоил их Кларич. — Так и было задумано.

— За Миле можно не бояться, он выкрутится, — махнул рукой Культура.

— Вам бы надо где-то укрыться, — с беспокойством обратился Крешимир к дяде Иве и тете Росе. — Не думаю, что Капулица вас запомнил, но все-таки вы тоже столкнулись с ним лицом к лицу.

— Нет проблем, — произнес Культура. — Две-три недели, пока все не затихнет, они побудут у меня.

Тут Ловорка разорвала пеструю упаковку свадебного подарка.

— Мы понятия не имели, что купил Миле, — проговорил Кларич извиняющимся тоном, когда оказалось, что там была здоровенная фарфоровая ваза в виде двух влюбленных лебедей с переплетенными шеями.

— Ух ты, как красиво, — восхитился Крешимир.

— И правда красиво, — согласилась Ловорка. — И романтично.

— Кто бы мог подумать, что у сержанта такая нежная душа, — сказал Культура как бы даже удивленно.

— И мы с дядей немножко взяли из наших сбережений, — сообщила тетя Роса, доставая из сумочки небольшой сверток. — Не хотелось приходить с пустыми руками.

Внутри была коробочка с двумя обручальными кольцами.

— Ой, тетя, — растрогалась Ловорка.

— Желаем вам счастья, дети, — сказал дядя Иве.

Вскоре овощи были загружены обратно в фуру, и Кларич уехал, а еще через несколько минут и Культура с дядей и тетей отбыли в желтом «твинго». Ловорка и Крешимир остались одни возле «гольфа». Невеста строго посмотрела на жениха, а тот от смущения опустил голову и принялся носком туфли тыкать в камешки.

— Хорошо, но где ты был? — прошептала Ловорка, а Крешо от ужаса, казалось, полностью утратил дар речи. — Ты слышишь, я у тебя спрашиваю, Крешимир?!

— Было… ну, это… не знаю… Была зима, снег шел.

— Снег шел?! — изумилась Ловорка. — Но он же уже растаял?

— Да, — сказал он пристыженно.

— Ну слава богу. Это, наверное, из-за глобального потепления, да? — спросила она язвительно.

На это Крешимиру Поскоку сказать было нечего.

— Пятнадцать лет, баран! — неожиданно произнесла Ловорка ледяным тоном. Крешо затрясся и от страха немного втянул голову в плечи. Ловорка оглянулась по сторонам, увидела валявшуюся на земле сухую палку и схватила ее. — Пятнадцать лет жду его! — сказала она негодующим тоном и огрела палкой по башке.

Крешо наклонился, прикрывая рукой темя.

— Не знаю, жив он или мертв! — продолжила Ловорка, треснув его теперь по ребрам.

Крешимир отступил на пару шагов, но она неумолимо следовала за ним.

— Пятнадцать лет жду, что этот идиот объявится! — добавила Ловорка, лупя Крешо по плечам, а он бросился на землю и сжался. — Пятнадцать лет ни письма, ни открытки, ни поздравления, ни телеграммы! Хотя бы позвонил, обезьяна несчастная! — Взбешенная Ловорка колошматила его по спине, ногам и голове. — Я все глаза выплакала, а ему трудно было позвонить! Такая, значит, у него манера, да? А разве так ведут себя нормальные люди? Я, говорит, буду в среду, а потом пятнадцать лет от него ни слуху ни духу! Болван неотесанный!

Это была не первая, но, видимо, и не последняя трепка в жизни Крешимира, однако только о ней он знал наверняка, что мстить за нее не станет. Лохматый, с окровавленным носом и синяком под глазом, он покорно вел машину, а Ловорка, скрестив на груди руки, мрачно смотрела через лобовое стекло.

— Еще хоть раз в жизни такое сделаешь, я тебе сердце вырву, — бросила она ему.

Крешимир шмыгнул носом и кивнул.

— Нос вытри.

Он вытер кровь тыльной стороной ладони, а Ловорка сердито фыркнула.

— У тебя что, носового платка нет?

— Нету, — признал он покаянным тоном.

— Ох, мучитель ты мой! — тяжело вздохнула она и протянула ему платочек. — Только посмотри на свои волосы! — добавила она. — Должно быть, расчески тоже нет?

— Нету.

— Почему меня это не удивляет? А зубы ты когда последний раз чистил?

Крешимир задумчиво нахмурил брови, подсчитывая про себя.

— Говорю тебе сразу, я не стану жить с человеком, который не чистит зубы. Личная гигиена для меня очень важна. А белье? Ты регулярно меняешь трусы и майки?