Чудовище (сборник)
Шрифт:
Прежде чем последовать за Ним, Гермию пришлось переждать зиму, во время которой великий холод делает невозможным путешествия в северных морях, преображая иногда и самый лик вод.
Около берегов германских земель корабль, что вез Гермия, захватили морские разбойники. Учителя спасло только то, что он не умел сражаться. В самом начале схватки у него выбили меч, оглушили ударом по голове плашмя и связали кожаными ремнями… Узнав, что в северных землях у него нет родичей, которые заплатили бы за него выкуп, разбойники поплыли с Гермием к острову, где располагались капища демонов, которым они поклонялись. И этим демонам они собирались принести его в жертву.
Но Бог остановил ветер на море. И наступило затишье. И вот, от скуки, разбойники принялись расспрашивать Гермия, какого рода он и с какой земли. Каким богам поклоняется… Тогда он исповедал им Единого Бога. И всеприсущего Его Духа. И Сына Бога, явившегося теперь в мир.
Произошло чудо. Разбойники разуверились в поклонении жалким идолам, требующим человеческих жертв. И возжелали видеть святилища Русина острова. И тогда – немедленно – возобновился ветер на море. Но он понес ладью уже к водам Венедского залива. [23]
23
Морское сообщение между племенами Венедского залива (Балтика) и Британией существовало как минимум с середины второго тысячелетия до Р.Х. И друидический алфавит Бет-Луис-Нион, и даже самый культ Дуба (друидизм) были восприняты бриттами от балтийских славян. Такую точку зрения разделяет классик мифологии Роберт Грейвс («Белая Богиня», 1960). Известный из русских сказок «Дуб на Буяне-острове» много более древен, чем полагает большинство наших отечественных мифологов.
Там, на священном острове, жрецы Арконы и Кореницы открыли Гермию: путь Отрока лежал и далее на восток. И уже три года, как Он отправился в странствие по Великой Светии [24] в землях руссов.
Учитель мой скитался долгое время по северным холодным лесам. Там редки человеческие селения. Но мирный странник находит всегда в них добрый прием. Ибо северянин рад предоставить путнику кров и стол. Во исполнение принятого у них обычая. А также из любви слушать повествования о чудных далеких землях.
24
В древнескандинавском сочинении неизвестного автора «Какие земли лежат в мире» Великой Светией называются северо-восточные земли Европы. Малой Светией именуются ее северо-западные земли, в том числе территория современной Швеции.
Один кудесник сообщил Гермию, что Божич проходил их селением. И путь Его лежал к святой земле Белых Вод, что за хребтами Рипея. Учитель мой умолял провести его туда. Но кудесник сказал: пройти Рипейские горы может лишь видящий, а этой степени посвящения не достигли ни я, ни ты.
За этими горами, говорил кудесник, солнце никогда не заходит. И простираются кущи бесконечной весны. Там обитают видящие , чей век несказанно долог. Там чудеса – обычай, а печаль и болезнь – диковинка… Но подступы к Рипеям стерегут невиданные звери… непролазные топи… Всякий, кто не направляем Оком в пути, погибнет.
И все же Гермий отправился на север к этим горам, упование возложив на Бога. Путь его был долог и тяжел, однако не угасала решимость, ибо он жаждал Встречи.
Однажды мой учитель увидел спускающегося с холма высокого человека в белой одежде. Длинные его волосы были совершенно седые все, словно из серебра, но обрамляли молодое лицо.
И как-то по особенному он шел… По крутому склону – а будто бы по ровной дороге… Размеренным и спокойным шагом – а все казалось, что приближается со скоростью всадника, едущего на коне рысью…
И Гермий не заметил как, глядя на него, оказался заворожен. И не сумел произнести слов приветствия. А только остановился и смотрел на этого приближающегося, не смея и шевельнуться.
Казалось, необычайный встречный не замечал моего учителя. Но, проходя уже от него на расстоянии вытянутой руки, сказал: – Недавно Он завершил обучение тиетаев, Своих исконных волхвов. [25] И отошел в степи Скифии. А далее направится в Скифо-Индию. [26]
25
Тиетаями назывались высшие посвященные, носители стрелы (руна Тиу напоминает очертаниями стрелу), обитавшие за Рипейскими горами. Тиетаем был Абарид, скиф, учитель Пифагора. Греки считали носителей стрелы посвященными Аполлона Гиперборейского. Так именно они называли хранящих (таящих) Тиу – гиперборейское ведение о Боге Триедином Всевышнем, приоткрываемое непосвященным лишь в притчах. Последнее свидетельство о тиетаях представляет русский апокриф «Зосима», однако здесь они именуются уже рахманы. Слово тиетай сохранилось, кажется, лишь в языке финнов, и то понимается под ним теперь просто колдун.
26
Во времена Христа Скифо-Индией называли долину Инда – северную часть Индии.
И Гермий был зачарован голосом его, мелодичным, и прозвучавшем как будто в самом его сознании. Он даже не оглянулся сразу. А когда смог – увидел только пустынную поляну… Лишь там, где светлая тропа убегала в лес, мелькнул одно мгновение необычайно крупный белый олень… [27] Однако, скорее всего это только привиделось моему учителю, как он говорил и сам.
– По встрече с тиетаем, – продолжил, помолчав, Дионисий, – Гермий изменил направление пути – чтобы не сойти с него. Учителя влекли чудеса и веси бесконечной весны, лежащие за Рипеями. Но больше он жаждал Встречи.
27
Согласно преданиям, тиетаи, особенно во время своих странствий, могли предстать путнику в образе белого оленя. Пришедший в Грецию с Севера тиетай Олен – основатель, как сообщает Павсаний («Описание Эллады»), храма Аполлона в Дельфах и первый дельфийский жрец – был прозван так именно за эту свою чудесную способность.
Легенды более поздние повествуют о принятии образа белого оленя Самим Христом. Тайне Христа-Оленя Томас Мэлори («Смерть короля Артура») посвящает следующие строки. «Господа нашего верно знаменует белый олень. Ибо олень, состарившись, снова затем становится молодым в своей белой шкуре. Точно также и Господь наш приходит от смерти к жизни, ибо Он утратил лишь земную плоть, которая есть смертная плоть, принятая им во чреве Девы Марии. Вот почему явился вам Господь в образе белого оленя без единого пятнышка. А четверо, бывшие с ним, это четыре евангелиста, которые запечатлели в Писании часть жизни и деяний Иисуса Христа, совершенных Им, когда Он был среди нас, смертный среди смертных. Узнайте же истину, не известную еще доселе ни одному рыцарю: Господь наш нередко являлся святым мужам и добрым рыцарям в образе оленя».
Согласно славянским легендам Даждьбог – именуемый также Спас – преображался в Оленя с золотыми рогами. Спаситель наш Господь Иисус Христос аллегорически изображен как золоторогий Олень, имеющий между рогами крест, на некоторых ранних православных иконах. Так, например, Четыре святые всадника письма Захария Санева поражают копьями и стрелами врагов и чудовищ, оберегая от них Оленя.
Современный русский православный мистик, именующий себя Ветер с Гор, пишет, что ему и его учителю являлись ангелы в образе оленей («Праздник навсегда», М., «Белые альвы», 2000).
И он спустился по реке Ра, текущей от предрипейского плоскогорья и до самого Каспия. Бог простирал над ним Свою руку: он совершил этот путь. Преодолел бескрайние пространства земель борейских… А это удавалось до Гермия лишь посвященным Аполлона – носителям стрелы, для которых нет никаких преград.
В верховьях Ра учитель повстречал князя, затеявшего речной военный поход. И предложил ему услуги лекаря. И был принят… Близ устья этой реки, где по ширине делается она подобной проливу морскому, князь отпустил его. И рекомендовал зятю, владыке одного из племен, кочующих по Великой Степи…
Ступив на землю Аруссы, [28] Гермию суждено было узнать вкус новой горечи. До времени его печалили только откладывания Встречи. Теперь добавились еще и нерадостные известия, которые он получал, странствуя из города в город. В Бенаресе и Джаганатха-Пури уже не так принимали Юношу и учение Его, как в странах Великой Светии. Здесь даже и посвященные узнавали Слово невдруг.
Как и во всякой земле, странствуя меж Индом и Гангом, учил Он, опираясь на местные священные писания…
28
Теперь индийский штат Орисс.
– Народы происходят из одного корня, – вдруг произнес Дионисий голосом иным, как если бы ему открылось вдруг нечто. – Всякий язык знал Истину от начала. (Поскольку Истина – прежде разделения языков.) И только знание оказалось вырождено в разной степени и по-своему в каждой земле, ветшая по мере смены золотого века серебряным, а его – медным, а его – железным… Поэтому не разрушить Он пришел, но исполнить. Опорой на глубинный смысл исцеляя внешнее обветшание. Показывая Отца. Возвращая отпавшим возможность питаться соками самого Корня… И в этом смысле всякий Завет – северные Веды, Веды восточные, Авеста зороастрийцев, наш Эпос и Писание вашего народа… – ветхий по сравнению с Его Словом. Ибо это Слово – То Самое, Которое и было в начале. Он – Альфа и Омега: вся человеческая мудрость, писания всех народов исходят от Него и восходят к Нему. И в предопределенное время от каждого из этих писаний возьмется лепта в Одну Великую Книгу.
Произнеся эти слова, Дионисий молчал некоторое время, имея вид человека, не высказавшего, а будто бы только что услышавшего нечто значительное. Затем, словно очнувшись от нахлынувших размышлений, он возвратился вновь к нити обстоятельного повествования.
– Если обветшание унаследованного зашло далеко, – продолжал он, – слушающие Слово могут и не узнать в Нем, или узнать не сразу Истину собственных своих книг. И даже между посвященными вероятны споры, что больше значимо: это живое Слово – или же затемненные многоразличными толкованьями строки пожелтевших страниц… По мере удаления от земель борейских обнаруживалась все более слабая память о Пророчестве арктов.