Чтение онлайн

 А вот мыслей пока не было. Только действия и эмоции. Оголено...

 Мысли появились после.

 Ская сразу же, уложив на носилки, отнесли в кар, и машина тут же, не мешкая ни секунды, в небо взвилась. А с Эриком остался молодой фельдшер, требующий сведений, и подъехавший чуть позже сержант полиции с протоколом.

 Эрик отвечал механически... Иногда казалось, что и слова забывал нужные. Раздражали его вопросы. Рядом быть со Скаем хотел, но не пустили. И ничего не сказали, кроме того, что пока что жив.

 Вопросы от представителей властей были неприятные, колючие. Будто это действительно Эрик виноват был в том, что случилось.

Долго расспрашивали и о том, почему Эрик вольную рабу своему подписал - хотя какое отношение к инциденту это имело, Эрик не знал, - и о том, почему Скай так и продолжал жить в доме. И о том, кем Скай был для Эрика.

 А вот это самым сложным вопросом оказалось. Как им всем можно было объяснить, что Скай чудом был?

 А Эрик это чудо не уберег...

 Но самым страшным стало то, что для себя так и не понял - почему? Ведь все ж хорошо было. И слова правильные между ними были, и действия. И Скай, вроде бы, прежним стал. И вольная... Как понять? Что на самом деле произошло? И кто по-настоящему виноват в том, что случилось?

 А вот тут-то и стало тошно. А вдруг все повторяется? Вдруг снова Эрик ошибку совершил, как и тогда с Алексом... Обещал же одно, а получилось... Еще одна смерть на совести...

 Никого видеть не хотел больше. Заметался по комнате, из дома уйти чужаков попросил - хоть не просьбой это уже звучало, а приказом, переходящим в крик... Эрик понял, что находится в начале темной волны истерики, которая в любую секунду его накрыть могла... И надо было, пока не поздно, хоть что-то делать... Видно выглядел Эрик так, что и полицейский, и фельдшер поняли, и, попросив формально подписать полуоформленные бумаги, оставили Эрика одного.

 Выть хотелось. Это правда. Вот так голову к потолку подняв посреди гостиной, как раненое животное. Так и чувствовал себя, будто действительно острым по душе полоснули... Почему?!!

 Должен же быть ответ?! Снова заметался, пытаясь найти хоть зацепочку, хоть малейшую подсказку. Не мог Скай вот просто так и без объяснений. Или без обвинений. Должна же была бы быть хоть записка. ... Что угодно, даже если это Эрик виновен. Обвинить и то должен был... Но не понимал, что искать. И где... В комнате у Ская все пустым и слишком стерильным было. Не таким, как всегда. Словно и вправду готовился... А тогда еще хуже получалось. Тогда выходило, что слепцом таки Эрик был и смог проглядеть начало всего этого кошмара.

 Исписанные неровным почерком листки чуть желтоватой бумаги из старых маминых запасов нашел библиотеке в шкафчике с препаратами.

 С припиской сверху. "Эрику...".

 Буквы были кривоватые, строчки то журавлями к верху уходили, то опускались под тяжестью информации к низу страницы. Видно было - пишет тот человек, который не слишком часто в руках перо или карандаш держал. Оно и понятно было. Когда Скаю учиться, если...

 Начал читать здесь же в библиотеке, просто потому, что больше ничего делать не мог. Думал только о Скае. И пока не прочел, с трудом разбирая непривычную вязь букв, треть написанного, не двинулся с места.

 А в голове одна только мысль на этот момент была - почему Скай все не объяснил. Ведь проще бы было все, и Эрик помочь смог бы. Не верил?! Вот какой ответ в голову приходил. Не решился доверить тайну Скай. Потому что Эрик после первых попыток узнать прошлое больше не захотел вмешиваться в чужую жизнь, а, тем более, не был готов решать чужие проблемы. Все боялся свой покой нарушить, не хотел чужие проблемы на себя вешать. А надо было! Это не чужой проблемой оказалось.

 Читать было больно. Вот что стало по-настоящему страшной правдой.

 Жить под одной крышей с человеком, разговаривать, смеяться, вон даже про закаты рассказывать и не увидеть, что происходит с этим человеком. А ведь чувствовал Эрик и боль Ская, и то, каким он стал в последнее время. Но ничего не делал. Вообще. Тактику выжидательную выбрав, и дождался...

 Когда до рассказа про плантации и общий барак дошел, даже кулак прикусил от горечи.

Сколько Скаю было, когда с ним так вот... Семнадцать максимум... мальчишка. Что он мог о любви знать? Что он чувствовал тогда, когда знал - нет помощи? Что чувствовал, когда брали насильно, и никто не вмешался? Эрик слишком ярко представил и зеленые поля, и горячее солнце, и бесконечный день с трудной, сложной, изматывающей работой. А после... даже не было отдыха. Да любой бы человек за малейший шанс бы схватился, чтоб выбраться из такого ада... В чем себя винил Скай было совершенно непонятно. В том, что хотел, чтобы не было больно? В том, что хотел обычную спокойную жизнь? Не плантации, хлопок и хлыст надсмотрщика по плечам, а то, что и полагалось - дом, семью и любовь? Разве этого хотеть преступно было?

Имя Рамзи в определенном контексте не понравилось совершенно. Помнил же хорошо нищего оборванца с пронзительно-голубыми опасными глазами. Вот, оказывается, где Скай познакомился с Рамзи, и откуда этот нищий мог знать о парне.

Да, надо признать, если б Эрику рассказали такие новости раньше - правильно подобранные и еще и сдобренные перчинкой, то сам разозлился бы слишком. На Ская, на ситуацию, на дурацкие тайны в прошлом. На то, что это прошлое влияет на настоящее.

 Ведь помнил же до сих пор, как, Ская по плечам погладив, сухое: "Не надо. Я не хочу", - в ответ получил. Если б Рамзи сообщил, что Скай в постели с любовниками непонятно какими кувыркается, а его хозяина, господина, отталкивает и игнорирует - скандал большим был бы. Обида бы не дала разуму правильное решение принять и, кто его знает, что бы Эрик сделал?

Не помощь бы предлагал, так точно.

 Сволочью Рамзи был - это тоже стало уже понятно. С ядовитым языком и камнем вместо сердца.