Чтение онлайн

— Да уж, уважаемый, — заметил Бартоломью. — Убийца, взяточник, мошенник. Таланты, заслуживающие всяческого уважения.

Майкл ничего не ответил, но Бартоломью слышал, как он заерзал, пытаясь устроиться поудобнее на своем ящике.

— Итак, давай подведем итоги, — сказал Майкл. — Примерно год назад Суинфорд решил уничтожить колледжи, чтобы укрепить пансионы. Вместе с группой избранных приспешников он распустил слухи, которые сваливали всю вину на Оксфорд, и даже убил профессоров из Кингз-холла, Питер-хауза и Клера, чтобы придать серьезности происходящему. Заговорщики убеждали торговцев жертвовать им деньги под предлогом, что, если университет потерпит крах, те потеряют большую часть клиентов. Сэр Джон невольно поспособствовал им в этом, потому что они воспользовались шпионской сетью, которая не имела ничего общего с университетами, но в которой сэр Джон по приказу короля играл незначительную роль. Когда сэр Джон что-то заподозрил, его убили, а смерть обставили как самоубийство. Доброе имя Майкл-хауза было запятнано, потому что его тело обнаружили… в чужой одежде. Вскоре после этого Суинфорд с Колетом решили добавить мнимому заговору правдоподобия и устроили поиски печати сэра Джона. Они убили Августа и Пола, а Монфише погиб случайно. Печать они не нашли даже после того, как распороли Августу живот. Уилсон по поручению канцлера ночью тоже отправился на поиски, но ничего не добился. Майкл-хаузу был нанесен урон, хотя печать так и не нашли. Епископ, понимая, что на кону стоит нечто большее, нежели репутация Майкл-хауза, заставил членов коллегии отрицать очевидное. Может быть, Колет и его дружки поняли, что они зашли слишком далеко, или их больше заботила надвигающаяся черная смерть, но они не делали больше попыток отыскать печать. Они отравили Элфрита, когда расспросы подвели его слишком близко к истине.

— Ну разумеется! — Бартоломью вскочил на ноги и принялся расхаживать в темноте. — Уильям, не отдавая себе отчета, давным-давно рассказал мне, почему убили Элфрита. Только я не понимал этого. Он рассказал, что перед смертью Элфрит выглядел подавленным, выслушав исповедь принципала пансиона Всех Святых. Должно быть, этот принципал тоже был причастен к делу! Видимо, весть об исповеди вышла наружу и Элфрита убили на случай, если он услышал что-то опасное.

— Элфрит чтил тайну исповеди, — сказал Майкл. — Даже если умирающий принципал и признался ему в чем-то предосудительном, Элфрит никогда и никому не рассказал бы об этом.

— Стивен готов ради выгоды убить родного брата, — сказал Бартоломью, — и остальные, похоже, такие же фанатики. Убить на всякий случай монаха — для них пустяк.

— Как ни печально, думаю, ты прав, — сказал Майкл. — Но продолжим. Уилсон рассказал тебе о чердаке, возможно, для того, чтобы ты мог попытаться восстановить справедливость по отношению к несчастным жертвам, чья гибель по их с епископом милости осталась неотмщенной. Ни для кого не было секретом, что Уилсон долго разговаривал с тобой перед смертью. Не надо быть гением, чтобы предположить, что Уилсон рассказал тебе о чердаке, где все еще лежало тело Августа. Полагаю, либо Колет, либо Джослин перенесли тело в конюшню в надежде, что чумная телега увезет его незамеченным.

Он снова умолк и шмыгнул носом.

— Боже, здесь холодно, как в могиле.

— Уместное сравнение, — пробормотал Бартоломью под впечатлением от паутины интриг, которую они с Майклом распутывали.

Майкл продолжал:

— Мор погубил некоторых участников заговора — как, например, принципала пансиона Всех Святых. Полагаю, сейчас как раз удобный момент, чтобы нанести удар по колледжам, пока мы ослаблены и ничего не подозреваем. Они интриговали против Элкота, нападки на которого никак не отразятся на Суинфорде, а наоборот, могут даже упрочить его репутацию человека достойного, который возвращается, оказав помощь беззащитным родственницам, в бесплодной, но благородной попытке спасти колледж от упадка. Мы с тобой тоже предоставили им удобный случай убить нас таким способом, который еще больше укрепит дурную славу Майкл-хауза. Надо же мне было сунуться к ним с расспросами!

— Думаешь, все пансионы замешаны? — после недолгого молчания спросил Бартоломью.

— Сомневаюсь, чтобы им удалось действовать тайно и успешно столь долгое время, если бы были вовлечены все пансионы. Документы епископа указывают, что отдельные люди явно замешаны: Джон Рид, принципал пансиона Танстеда, — он умер от чумы; Джослин и Суинфорд из Майкл-хауза, Барвелл и Яксли из пансиона Бенета, Стейн из пансиона Марии, принципал пансионов Мартина и Всех Святых — впрочем, их тоже унесла чума; Колет из пансиона Радда, а также Кэкстон и Грин из пансиона Гаррета, но Грин мертв.

Бартоломью прислонился к сырой стене и сложил руки на груди.

— Тебе известно, кто из торговцев к этому причастен?

— Никто, — ответил Майкл. — О настоящем заговоре знали только представители пансионов. Но в плане Суинфорда торговцы играли существенную роль. Без них ничего бы не вышло. Он не хотел бороться с колледжами ни за свой собственный счет, ни за счет коллег. Торговцы вносили щедрые пожертвования, считая, что спасают университет от происков оксфордцев, тогда как на самом деле их деньги шли на то, чтобы ослаблять колледжи.

Ложь, ответная ложь и снова ложь, думал Бартоломью. А в итоге ни в чем не повинные люди лишились жизни.

— Они не думают о том, что нужно защищать оба университета, чтобы было два места для обучения новых клириков, когда мы оправимся от последствий чумы? — спросил он.

— Чума им только на руку. Чем больше клириков удастся приманить в университет, тем лучше. Они будут жить в пансионах, которые принадлежат Суинфорду, а их денежки рекой потекут в его сундуки. Епископ считает, что черная смерть унесет половину нашего духовенства, и стране отчаянно нужно выучить новых священников, если мы хотим сохранить наш общественный строй. Когда народ останется без священников, начнутся бунты и кровопролитие. Пансионы Суинфорда окажут Англии жизненно важную услугу.

По крайней мере, подумал Бартоломью, деньги Стэнмора были растрачены не впустую, если они помогут добиться хоть какой-то общественной устойчивости, когда чума прекратит свирепствовать.

— Как думаешь, зачем Колет ввязался в эту затею? — спросил Майкл. — Я всегда считал, что у него блестящая будущность как у врача — куда более блестящая, чем у тебя, поскольку его методы менее спорны, чем твои.

— Не знаю. Может быть, из-за чумы? Во-первых, добрая часть его состоятельных пациентов должна была умереть, таким образом, его доходы сокращались. Во-вторых, чума — недуг, невыгодный для врача: риск заражения огромен, а шансы на успех ничтожны. Мы обсуждали это ad nauseam [27] еще до того, как она разразилась, и он не хуже моего знал, что врачи, вероятно, станут изгоями: те, кому посчастливилось не заразиться, будут нас избегать, а кому не посчастливилось — презирать, поскольку мы не в силах их исцелить. Пиявки, которые он ставил от зубной боли и похмелья, не слишком действенное средство от черной смерти. Вероятно, он решил принять меры против превратностей судьбы, как Стивен.

Бартоломью смотрел в темноту и думал о Колете. Тот прекратил обходить пациентов, когда заболел Бартоломью и умер Роупер. Однако примерно в то же время скончался богатый торговец Пер Гольдем, который был самым состоятельным из его пациентов. Колет, должно быть, решил, что помогать Бартоломью в трущобах и возиться с чумными ямами — не для него. Как удачно отвертеться от постоянных просьб о помощи, если не разыграть безумие? В церкви Колет был в относительной безопасности от зачумленных, а его приспешники без труда могли с ним видеться. Его прогулки и походы за черникой были лишь прикрытием для того, чтобы отправиться по своим делам.

Бартоломью переполняло отвращение. Ведь Колет ему нравился. Хороший же вышел из Мэттью знаток человеческих душ — Филиппу, Стэнмора и Майкла он считал виновными, а Колета даже не заподозрил.

Больше говорить было не о чем, и собеседники погрузились в раздумья.

Время в темнице тянулось невыносимо медленно, но очень скоро они услышали, как крышку подпола снова открыли. Майкл ахнул — очевидно, бенедиктинец, как и Бартоломью, решил, что им конец. Раздался грохот — монах, попятившись, сбил сундук. Бартоломью устроился у двери. Засовы с мучительной неторопливостью были отодвинуты, и он ощутил, как на затылке у него выступил пот.

Дверь медленно распахнулась, и сквозь щель пролегла косая полоска ослепительного света.

— Отойди, — велел Колет. — У мастера Джослина при себе арбалет, и он не колеблясь всадит в тебя стрелу, если попробуешь выкинуть какую-нибудь глупость.

Бартоломью медленно попятился, щурясь от слепящего света. За дверью стоял Джослин с нацеленным в грудь Бартоломью арбалетом. Привратник из пансиона Радда тоже был там, с мечом наготове. Колет явно не хотел рисковать.

— Что тебе надо? — спросил Бартоломью с напускной храбростью, которой не ощущал.