Чтение онлайн

Халдейские монахи, жившие в стенах монастыря, объявили себя прямыми потомками вавилонян. Они были самыми первыми арабами, обращенными в христианство, и хранителями арамейского — «языка Христа». Они собрали здесь самую внушительную в мире коллекцию сирийских христианских манускриптов, а также древние рукописные книги, повествующие о туманном прошлом Месопотамии.

Никто не знал Древний Ирак лучше, чем они.

Поднимаясь по крутым ступеням к монастырю, Хазо вытащил из-под своей галабии распятие, сделанное из дерева оливы, чтобы его хорошо было видно на груди. Прежде чем он успел постучать в главную дверь, ее открыл чернобородый молодой монах в очках.

— Шлама иллах, — сказал монах и посмотрел на необычное зрелище — «блэк-хок» на автомобильной стоянке. Он бросил взгляд на распятие Хазо и сказал: — Чем я могу помочь тебе, брат?

Хазо представился:

— Я надеялся, что один из братьев мог бы помочь мне. У меня есть вот эти фотографии… — Он протянул ему пачку.

Монах взглянул на верхнюю фотографию, держа руки за спиной. Его губы сжались.

— Тебе нужно поговорить об этих вещах с монсеньором Ибрагимом. — И он пошел прочь, чеканя шаг.

Монах провел Хазо через современные коридоры главного здания к задней двери, которая выходила в просторный внутренний двор. Скромное каменное строение, в которое они затем вошли, было гораздо древнее — это и был первоначальный монастырь. Хазо заметил, что надписи, сверкавшие на его замысловатых фризах и мозаиках, были не на арабском; они были на языке, который считался мертвым — на арамейском.

Монах пошел дальше по лестнице, которая вела глубоко под неф. Подземная атмосфера сбивала с толку. Казалось, что его уводят в самое чрево горы. Беспокойство Хазо ослабло, когда впереди он увидел яркий свет, проникавший сквозь стеклянную дверь, зарешеченную стальными прутьями.

Монах остановился у двери и набрал код на пульте. Он провел Хазо в обширное помещение без окон, разделенное на проходы шкафами высотой от пола до потолка. Воздух был стерилен и сух. Из-за спины монаха за стеклянными панелями, Хазо видел корешки бесчисленных древних рукописей.

Пожилого настоятеля они нашли в недрах библиотеки. Одетый в черную рясу с капюшоном, он склонился над чертежной доской с установленной на ней лампой. Он водил лупой размером с блюдце над открытыми страницами старинного фолианта.

Монах что-то прошептал на ухо настоятелю. Пожилой человек оценивающе посмотрел на Хазо сквозь бифокальные очки и отослал монаха коротким кивком головы.

Хазо приблизился к столу и слегка поклонился:

— Благодарю, монсеньор Ибрагим. Меня попросили…

— Покажи фотографии, — требовательно сказал настоятель. Он протянул дрожащие, изуродованные артритом пальцы.

Хазо заметил, что, как только он опустил глаза на первую фотографию, складки в его бровях углубились.

Настоятель откашлялся, затем сказал:

— Где ты их нашел?

— В пещере… на востоке, в Загросе. Эти изображения были высечены на стене. Там были еще и письмена…

Настоятель остановил его.

— Полагаю, ты хочешь знать, кто это? — сказал он.

— Ну да.

Настоятель посмотрел на распятие Хазо:

— Пойдем. Я покажу тебе.

Внутри автомобиля было так холодно, что дыхание Томаса Флаэрти превращалось в изморозь, едва касаясь лобового стекла. Он завел двигатель и включил печку, затем взялся за свой испытанный скребок. Проклиная бостонскую зиму, он смел снег со стекол. Вернувшись в кабину, он нажал на акселератор, чтобы машина побыстрее прогрелась.

Как только его пальцы достаточно согрелись, напомнив о себе зудящим покалыванием, он вынул «Блэкберри» и начал большими пальцами впечатывать предварительные результаты своего расследования для отправки по шифрованной электронной почте своему боссу Лиллиан Чен и копии — Джейсону Йегеру.

Он познакомился с Джейсоном в «Джи-эс-си» всего два года назад. По мнению Флаэрти, этот интеллигентного вида парень из Нью-Джерси должен был вести курс истории в одном из университетов Лиги плюща, а не обшаривать Ближний Восток в поисках террористов. Но Джейсон Йегер встал на тропу войны ради мести. Потерять брата так, как он…

Составление электронного письма помогло Флаэрти сформулировать первоначальные оценки: профессор Брук Томпсон прямо отвечала на вопросы о своей причастности к раскопкам, имевшим место в Северном Ираке в 2003 году; хотя мисс Томпсон не пожелала нарушить соглашение о конфиденциальности в отношении сделанных ею открытий, он не считал, что она может пуститься в бега, если к ней обратятся с дальнейшими расспросами. Флаэрти, однако, подчеркнул, что якобы имевшая место тайная координация раскопок американскими военными заслуживает дальнейшего расследования.

Он отослал сообщение, убрал «Блэкберри» в карман и включил передачу. Снежные сугробы сузили улицу, сделав разворот трудноосуществимым. Поэтому он поехал прямо по Мьюзиум-роуд и на Т-образном перекрестке повернул направо. Когда он двинулся вдоль Фенуэй, в глаза ему бросилось пятно веселых пастельных тонов на фоне тоскливого серого здания музея. Он узнал небесно-голубую лыжную куртку и розовую шапочку, которые висели на спинке стула Брук Томпсон.

Тротуары еще не были расчищены, и ей было нелегко заставить крутиться колесики ее чемодана. Наверное, к машине пробирается, предположил он.

Продолжая тихонько продвигаться по скользкой дороге, Флаэрти заметил, что дверь музея открылась. Появилось еще одно знакомое лицо: парень с оттопыренными ушами из кафе.

Упиваясь красотой свежевыпавшего снега, покрывшего парк, Брук пробиралась через сугробы. Она заметила, что снег уже достиг носа бронзовой головы, стоявшей на постаменте справа от нее. Если и было какое-то эстетическое намерение в том, чтобы бросить огромную голову на лужайку музея, она его уловить не могла. Тем не менее это пробудило воспоминания о гравюрах, которые Брук изучала в далекой иракской пещере, в том числе графический пересказ истории обезглавливания женщины. Те изображения, хотя и выполненные мастерски, не были предназначены для восторгов по поводу их художественной ценности. Их целью было предупредить об опасности.

Возможно, если бы ей разрешили расшифровать все письмена на стенах, она узнала бы всю историю. Она выяснила достаточно, чтобы знать, что, кем бы ни была обезглавленная женщина, опустошение, вызванное ею, было невероятных масштабов.

Во время раскопок один из археологов вышел из пещеры наружу, чтобы получить четкий спутниковый сигнал для телефонного звонка. Она подслушала его разговор, в котором речь шла о результатах радиоуглеродного датирования. Хотя он не называл, какие органические образцы использовались для датировки, она предположила, что это могли быть кости.