Чтение онлайн

Веста сбросила полотенце, что пало к ее нежным щиколоткам открывая мужскому взору целую, неопознанную вселенную. Очертание пышной фигурки шло легкой дугой от ребра до бедра, и по-настоящему цепляло свой пикантной складкой живота к лобку. Округлость ее мягкого животика, пышная, налитая, молочная грудь с крупными ореолами цвета смоченной клубничной сердцевины с самыми вкусными сливками, что, стекая своим соком падают нежно-розовыми каплями о кожу ударяясь о смущенное тело. Бедра истинной Афродиты, что соединялись друг с другом без зазора. Чувственные ягодицы, отзывающиеся звоном телесной страсти на сильный шлепок и ее ступни, аккуратные щиколотки просто сводили с ума всех, кто мог видеть, как они смущенно розовеют от грязных словечек. Подойдя к ней, он протянул грубые ладони прикасаясь к дуге ее яркой талии, что чувственно вздрагивала от мимолетных касаний. Выдавала ее кожа. Краснела при ударах, розовела при возбуждении…

Веста посмотрела в глаза своему ручному хищнику. Его глаза…они просто не могли ей врать. Она видела все: его страх, его желание, его любовь, его подчинение. Легким движением хрупкой руки она прикоснулась его затылка, медленно спуская кисть на шею заставляя грубую кожу покрываться мурашками. Вздох. Поддавшись вперед, как маленькая, на цыпочках…Веста коснулась влажными, пышными губами, что дрожали в неистовом желании любить, его тонкие, грубые губы, что дарят наслаждения своей наглостью, своими влажными тропами от губ до пупочка и ниже. Издав утробный рык Кеша крепче сжал ее тело в своих руках. Испитый фужер игристого шампанского уже прошибал его уставшую натуру и влек за собой втягивая в безумство, самую честную игру связанных тугим смыслом без прикрас его пламенных речей, которые скрывать ему удавалось и не раз перед другими женщинами, но только не перед ней…

— Веста, — шепотом произнес Кеша. — помнишь, что хотела Хозяйка Медной Горы?

— Получить власть над Данилой-Мастером. — смещенно улыбнулась Веста.

— Верно. Ты довольна собой? — спускаясь своими отрывистыми поцелуями по плечам к груди, Кеша вздохнул опускаясь на колени, но был остановлен нежнейшим прикосновением Весты.

Кеша нежно обнял Весту, словно боялся сломать фарфоровую статуэтку танцующей балерины из шкатулки матери, что кружилась под эту самую музыку «Лебединого озера». Он уложил ее на мягкие постели. Огрубевшие временем ладони, их прикосновения казались Весте самыми ласковыми, какие только могут быть прикосновения такого бесцеремонного бандита, как он. С каждым поцелуем, с каждым прикосновением его губ на глазах беззащитной танцовщицы наворачивались неподдельные слезы, что выступали на голубых глазах от того невероятного удушья, какое приносила нежность сдавливая удавки на такой хрупкой шейки. Творящийся в душе хаос не мог сдержать своих целующих следы ног того, кто так ласков с тобой Церберов. Не любовь…страсть…переполняющая чашу души страсть выжимала из чувственности своим соки заставляя быть настоящей.

Охватив ладонями ее нежное тело и припадая поцелуями к шеи, Кеша ласково, трепетно водил губами вдоль всего тела свой постельной гостьи. Его ладонь остановилась на симпатичном, скрытым вьющимися темно-каштановыми волосами выпирающем бугорке Венеры, которого так стыдилась фривольная танцовщица, излюбленная мужчинами и одаренная их вниманием. Гулкий, дрожащий, женский стон ласках мужские уши. Возбуждение взяло над ним вверх. Он видел такое впервые…Веста ловит ласку, как жадно глотают воздух после невозможности дышать. Он не мог позволить себе запустить пальцы в мякоть сочного грейпфрута, чтобы просто угождать позывам животного инстинкта. Это не просто войти, ощутить лоно возбужденной женщины, нет. Это дикое желание почувствовать ее всю.

Яблочно-вишневый запах исходящие сладким ароматом от ее порозовевшего тела сводил Кешу с ума. Ему хотелось зарыться в нее с головой, ощущать всем нутром и верить, что именно такой фимиам царит в райских Божьих садах его личного рая. Ласковые кисти Весты коснулись впалых щек Кеши, и она нежно потянула его лицо к своему. Глаза в глаза и страстным поцелуем слиться с ним в одно целое. В один сосуд, что заполняется по капле лишь их любовью. Медленным, уверенным, долгожданным движением он проник внутрь ее чувственного лоно. Веста отозвалась стоном, тонкой струйкой солёных слез и мягкой улыбкой, которую Кешу обожает всем своим чёрствым сердцем. Сердце бешено колотилось от одних эмоций, что меняли свой оттенок от ярко-красного до нежно-нежно фиолетового, фиалкового…закатного розового.

;

Каждое его движение становилось более глубоким, сильным. Веста дрожала. Это напоминало ей самый грязный танец, какой только может исполнить танцовщица, меняя шест на кожаный стержень. Скрыть волнения, волну нахлынувшего наслаждения было просто невозможно. Грубые руки держали ее щиколотки, и Кеша касался нежной кожи своими губами, скользя влажными движениями острого языка от пяточек до выпирающей мышцы ее изящных ног. Пальчики на ножках Весты судорожно поджимались, и она откинулась под натиском окутавшего ее удовольствия. Любовный акт мог продолжаться вечно, как и их пламенный, постельный танец только для двоих. Когда задействуешь в этом танце любви все возможности, каждый нюанс, то и двойной фейерверк кажется прекрасным.

Веста укутавшись в шелковую простынь, прильнула к груди своего мужчины, и коснувшись хрупкой кистью его крепкого торса нежно улыбнулась. Она чувства себя защищенной, но только не слабой. Слабость ей чужда. Быть слабой…она всегда боялась быть, как мама. Быть беззащитной, быть слабой, бояться противостоять. Веста никогда не разделяла позицию, что с крепким, волевым мужчиной нужно быть слабой. Разве может слабая женщина придать уверенности хищнику?

*Майя

Что такое страх? Защитная реакция организма или, когда человек выдумывает себе проблемы стараясь погрузиться в эти переживания с головой, чтобы, почувствовав адреналин снести себе крышу? Как только я почувствовала запах чистейшего за все время воздуха, то в меня словно влились вторые силы. Я дала, как говорится «по газам» и словно олимпийская бегунья преодолевала рубеж, что не отличался короткостью или же ограничивался несколькими поворотами строго на юг. Что же такое страх? Быть может это просто неизвестность? Может быть, это когда ты боишься, открыв глаза очутится вновь этой никому не нужной девчонкой, что, однажды потеряв мать обретает ее в далеком будущем, чтобы снова потерять…что же это такое…страх?

Сколько мы бежали? Знает один Бог. Улицы сливались друг с другом, превращаясь в одно сплошное пятно длиною в километры, но несмотря на это я продолжаю держать ее руку. Такую родную, такую беспомощную руку, что я ждала всю свою жизнь. Что же такое страх? Может быть, просто аффект? Подкашиваются ноги и стучат зубы словно в мороз минус пятьдесят тебя толкают обнаженную на мороз, но теплом своего тела ты способна растопить любой лед? Ком в горле и медленно стекающие капли нервного пота замерзают, не доползая и до щек превращаясь в ледышки-сосульки. Мама пугала меня своим поведением. Мы могли бежать без остановки минут двадцать, и дыхалка нас не подводила, но мама останавливалась, начинала щипать себя за кожу, плакать и дрожать…на несколько секунд она и вовсе села на корточки и тряслась, но самое главное…она отпустила мою руку. Я грубо сжала ее запястье и миллионы колющих ножей пронзили мое нутро едкими видениями…

***

— Ты больной сукин сын! — выкрикнула она пытаясь вырваться из крепких лап жестоких бандитов, но тело…чувственное тело словно танцевало завлекающий танец одержимой самки, что заставлял безбашенных мужчин сходить с ума от той беспомощности, от того настоящего страха, что россыпью звенящих монет греет душу. — Кеша, отпусти меня. — застонала она жадно хватая воздух своими потрескавшимися нежно-розовыми губами чувствуя, как два грубых пальца скользнули вдоль сжатых половых губ.

— Знаешь, а ты всегда мне нравилась. Жаль только, что у вас привычка вылезать в самые неподходящие моменты, дорогая. — он наполнил высокий стакан терпким вином и улыбнулся. Кивнув одному из своих ребят Кеша спустил их с крепкого поводка дав полную свободу действиями.

Она никогда не занималась сексом, никогда не трахалась, и тем более не впадала в животное безумие. Любовь. Только любовь было самым главным в ее жизни. Если и ложится в постель, то только с любимым мужчиной, и после свадьбы, когда узы вашего союза скреплены официально, а еще лучше, только после того, как церковь одобрит ваш брак. Земное грехопадение было ей чуждо, и к тому же, всю себя она дарила исключительно своему мужчине. Верность. Это была одна из ее многочисленных черт. Преданность. Собачья преданность. Она была готова сидеть у ног своего мужчины, завязывать ему шнурки стоя на коленях, и ловить каждое слово, сказанное его губами, как Божьи проповеди, слова Всевышнего. Для нее любимый мужчина был Богом, но только более грешным, нежели высшее существо. Они все ошибались…молва всегда опережала, да и быть безупречной женщиной среди пылких коршунов так сложно. Мама никогда этого не говорила, но была верна только одному мужчине, что подарил ей дочь, перед которой она так виновата. Все знали, что безупречная репутация сожрет однажды чувственную женщину, но только смелых казалось меньше, чем возбужденных. Прикусывая пересохшие губы, Кеша достает очередную сигарету и пытается заглушить в себе отголоски совести. Она ведь так невинна, но черт возьми, так порочна. Она так кто никогда не прогонял его, кто принимал его с любыми проступками жалея, как собственного сына, и это не больше чем статус, но не меньше чем причина. Только ты сам знаешь, что предал.