Чтение онлайн

– Я согласен с вами, что у меня нет лишних дней, нужно плыть к Берегу прямым курсом. И все равно, у меня тяжело на душе. Штормы в этой части мира жестокие...

– Команда тоже не из слабых. Это закаленные в боях и бурях ветераны, они уже выразили свою готовность войти в шторм. Кроме того, они считают это единственно правильным решением. Если вам плевать на себя, послушайте хотя бы своих моряков.

– Вы не поняли меня, я уже принял решение. Мы плывем через шторм.
– Он недолго помолчал, то ли подчеркивая важность сказанного, то ли пытаясь вспомнить, о чем говорил.

Филипп удовлетворенно кивнул и отошел к столу. Сел на стул, снова подтянул к себе листы пергамента и почти пустую чернильницу, обмакнул перо в чернила, но так и не вывел на них ни единого слова. Перо продолжило задумчиво постукивать по столу, а чернила сохли на его наточенном кончике. Единственная проблема, которая казалась алхимику непреступной несколько минут назад, легко разрешилась сама собой. Это его и настораживало.

– Это не похоже на вас, капитан.
– Сказал после долгого молчания Филипп.
– При всем уважении, но я более чем уверен, что вы бы ни за что не повели свою команду в шторм ради призрачного шанса спасти себя. Тем более что штормы здесь действительно жестокие. Свирепее не найти нигде.

– Не себя я пытаюсь спасти, Филипп. Я делаю это не ради себя.

Алхимик понимающе и заинтересованно кивнул, но к пергаменту не отвернулся. Видя, что он не собирается писать, капитан приготовился к новым вопросам и слегка приподнялся на локте, чтобы легче было дышать.

– А этот алхимик, кто он? Я слышал, что на Зеленом берегу правит бал Церковь Первого огня. Как могло случиться, чтобы он избежал гонений Церкви?

– Она.

– Я не ослышался, вы сказали "она"? Тогда это еще более удивительно, женщину-алхимика не только не выгоняют из поселения, но и не сжигают на костре.

Видимо, у нее есть могущественный покровитель, подумал Филипп. Любой из тех, кто пользуется королевскими привилегиями. Но никто из королевских особ или их приближенных не живет на Зеленом берегу. Догадка удивила Филиппа больше, чем само существование женщины-алхимика в новом поселении, где всем заправляет Церковь.

– Я и не знал, что вы знакомы с другими алхимиками, капитан.

Солт обреченно вздохнул. Филипп выудил из одного короткого слова всю полезную информацию, больше, чем это слово могло в себя вместить. Капитан понял, что алхимик уже обо всем догадался, просто не хочет сразу говорить этого. Конечно, он узнал бы правду в любом случае, рано или поздно, и не было причин таить от старого приятеля правды. Тем более, от королевского приближенного. И все же сам факт того, что кто-то еще узнал о существовании опасной правды, нагонял на капитана страх.

– Обещайте никому не рассказывать. Даже королю.

– При всем уважении, капитан, но моя верность королю сильнее верности вам. И если король прикажет говорить правду, я скажу,

– Король знает.
– Перебил его капитан.
– Просто есть шанс, что кто-то может подслушать ваш с ним разговор. И это может плохо кончится, у нее полно недоброжелателей.

– Очень интересно. Что же это за особа, если ее не трогает церковь, и если ее пролитой крови хочет кто-то влиятельный? Начните с имени.

– Ванесса, - ответил капитан, в его голосе отчетливо слышалась гордость, - моя дочь. Очень умная девочка.

– Ваша дочь? Так она не погибла во время бунта? Вместе с...

– Нет. Вы хорошо помните ту попытку государственного переворота десятилетней давности? Когда еще дворец горел?

Алхимик кивнул. Разумеется, он помнил.

– Ее организовали ярые сторонники Церкви. Монарх тогда имел с ней очень напряженные отношения. Как назло, начался голод из-за неурожая, эпидемия чумы. У вас тогда было полно работы, я помню. Этих причин Церкви хватило, чтобы устроить попытку переворота, обвинив в несчастьях "короля-отступника". Крестьяне и невольники штурмом брали дворец, и во время него погибла моя жена, Лилиана, мать Ванессы. Они просто разорвали ее кольями... Ванесса все это видела, когда я уводил ее из дворца, видела страшную смерть своей матери. И не только ее смерть. Церковь убивала всех дворян, чтобы затем поставить своих людей на их посты, и Ванесса была среди жертв. Ей было тогда всего семь лет, но разве жизнь девочки сравнится с неограниченной властью над Десилоном? Тогда я понял, что если она останется в стране, ее найдут и убьют. Я посадил ее на свой фрегат и отчалил от берега.

– И король посчитал это дезертирством. Как вас не казнили?

– Король тоже считал ее погибшей. Все считают и сейчас. Через несколько лет, когда он разобрался со всеми беспорядками и с Церковью, к берегу причалили его послы. Мне выставили ультиматум: либо я плыву с ними, либо я труп и кормлю крабов на дне моря. Выбора у меня особо не было. В разговоре тет-а-тет я рассказал королю все, как было. Ванессу все любили, и новость о том, что она жива, небывало обрадовала нашего короля. Это немного смягчило наказание.

– Насколько я помню, вас разжаловали. И вы стали капитаном фрегата, раз в полгода доставляющего припасы в новый свет?

– Меня назначил на этот пост монарх. Фактически, это неприятная и опасная госслужба. На деле, я сохранил мои полномочия и близость ко двору. И Церковь с этим считается. Наверное, король понял меня, и устроил все так, чтобы я почаще виделся с дочерью. Она ведь осталась на Зеленом берегу, живет там сейчас. Возвращаться обратно ей опасно, недоброжелатели еще остались, да и не хочет она возвращаться туда, где погибла ее мать. Вы хотели знать, почему ее не трогают? Шесть лет назад к ней в руки впервые попал алхимический трактат, так у нее появился интерес к наукам. Сейчас у нее там целая библиотека. И свои аппараты у нее тоже есть, наподобие ваших. Жители ее не трогают, потому что она им помогает болезни лечить, а церковь держит псов на цепи, потому что ее не в чем обвинять. Не так-то просто уличить в девушке дьявола, когда нет ни засухи, ни голода, ни чумы, а все жители ее любят. И еще за ней присматривает отставной адмирал. Доверенный короля и все еще его приближенный.

– И вы боитесь, что после вашей смерти Церковь спустит псов на вашу дочь, Ванессу?

– Боюсь.
– Ответил Солт севшим голосом. В нем больше не было гордости.
– Они тут же это сделают, найдут первый удобный предлог для того, чтобы развести сухой костер. Так что если есть хоть какой-то шанс спасти ее от гнева Церкви, я должен его использовать. Ведь если я умру, они доберутся до нее раньше, чем известие о моей смерти дойдет до короля. А Ванесса отказывается возвращаться на родину после того, что случилось, добровольно на корабль она не сядет. Филипп, извините за очередной бестактный вопрос... Но у вас есть с собой Королевская милость?

Филипп даже не сразу понял, о каком документе идет речь. Королевской милостью называли особый документ, скрепленной печатью монарха и означающий дипломатическую неприкосновенность того, на чье имя он выписан. Обычно такой привилегии удостаивались политики, приближенные короля, шпионы и послы. Вопрос действительно был очень личным, за который вполне могли донести.

– Откуда, капитан?
– Алхимик нахмурился, не из-за самого вопроса. Этого не было видно из-за маски, но хорошо слышалось в голосе.
– Мое имя не настолько известно, я всего лишь ученый и придворный врач. Не дипломат и не политик, и уж точно не шпион. Почему вас это интересует?

– У вас с собой только лицензия лекаря. Не алхимика. И нет Королевской милости, означающей неприкосновенность. Вы попытаетесь меня лечить, и церковь заметит, какие методы вы используете. После моей смерти на вас тоже спустят собак, на вас и на Ванессу...

– Я не боюсь Церкви, капитан, и вам не советую. Мне и вашей дочери ничего не грозит, пока вы живы. Будем надеяться на благоприятный исход. В любом случае, нужно еще доплыть до берега. Помимо спасения вашей жизни у меня есть еще одна миссия, не менее важная и очень долгосрочная.