Чтение онлайн

Так, похоже, Никита не просто встрял. А попал по полной. Две недели вдвоём с этим придурком не сулили ничего хорошего.

Утро не принесло ничего хорошего.

Все выходные Тимур работал. Успел, правда, вырваться на треню, но туда никто не пришёл. В итоге только зря потратил на разъезды целый час. Где-то от кого-то краем уха слышал что-то про эпидемию, но всерьёз, конечно, не воспринимал. Ибо не в сериале они всё-таки живут.

Да и люди вокруг какой-то паники не выказывали. Только обезумевшие бабки в трамвае на СХИ чуть не лишили Тимура анальной девственности за то, что он разок чихнул. Просто духами надо кому-то пользоваться не полувековой давности.

В итоге в общагу он вернулся только к ночи. Пришлось добазариваться с «драконами», чтобы впустили после полуночи. Но те его уже в лицо знали, за сигареты пропускали без проблем. Коммерсанты хуевы. Впрочем, Тимуру было не жалко. Уж на пачку сижек он заработать был способен.

Так как пары теперь можно было посещать по желанию, а единственным желанием в то утро у Валеева был сон, он поддался своей слабости и сладко продрых до обеда. Истеричный звонок от сеструхи нарушил все его планы. Так Тимур узнал о том, что куковать ему в этой общаге весь карантин. Те, кто пошустрее и поумнее, свалили по домам ещё в пятницу.

Интересно, кто-то ещё встрял так же как и он?

***

Понятно.

Мелкий сосед стал его собратом по несчастью. Нэкит, Никитос, Ник, Никчанский. Никита. Маленькое, но, слава богам, уже совершеннолетнее наваждение Тимура.

Этот пацан был его головной болью с самого сентября, когда Валеев, вернувшись с каникул, увидел это чудо в перьях в своём блоке. Пятикурсник-задрот, с которым жил Пашок, выпустился, вот и подселили им… это.

Пацан был невысоким, щуплым каким-то, с торчащими ушами и смешным ртом. Зато глазюки голубые-голубые. Стоял, лупал ими и вгонял Тимура в гроб. Нельзя, нельзя с такими неопределившимися связываться. Себе дороже выйдет.

Сегодня он на всё ради тебя готов, а завтра – я женюсь на Тане, у неё вкусный борщ и прыщи на лбу. Плавали, знаем.

Поэтому Тимур избрал в своё время самую выгодную тактику – заставить пацана себя ненавидеть. Впрочем, враждебность из этого явно сексуально неудовлетворённого парня так и лилась на окружающих. Хотя внешне он казался тихим. Но из таких получаются неплохие маньяки.

Впрочем, Тимур, конечно, утрировал. Никита был обычным, совершенно обычным. Просто с огромными голубыми глазами, дурацкими вьющимися волосами, которые постоянно хотелось расчесать, и острыми лопатками. Те выделялись, казалось, даже под его зимней курткой. А уж ткань футболок прорезали почти насквозь. Пальцы буквально зудели от желания их потрогать.

Но нельзя.

Со временем Тимур научился контролировать свои порывы и лишь изредка позволял себе поддевать Соловьёва, цеплять его, как задевают понравившуюся девчонку в школе, дёргать за косички и строить пакости. А Никита вёлся, каждый раз вёлся. Все его реакции были такими искренними, яркими, что от них зашкаливало пульс.

Валеев старался отвлекаться от этого наваждения и тратил всю свою неуёмную энергию на спорт и работу. Сестра смеялась над ним, узнав о проблеме. Говорила, что надо завести нормальные отношения или уже нагнуть этого хлюпика. Но с отношениями у Тимура не клеилось с тех самых пор, как он увидел смешные торчащие уши и голубые глазищи. А второй вариант он себе как-то уж совсем слабо представлял. Вот и сублимировал хер пойми во что.

А тут такой сюрприз, блядь…

***

Никита, который откуда-то вернулся, снова лупал глазами, будто совёнок.

Он застыл посреди коридора с сумкой наперевес. Явно не ожидал увидеть Тимура. А тот ещё и вышел в одних трусах, уверенный, что в блоке он один. Пацаны из «трёшки» свалили домой, кажется, ещё в начале марта. Вот уж кто не парился об учёбе.

– Эм, привет, – Соловьёв откашлялся. – Ты в курсе, что город закрыт?

– Уже обрадовали, – Тимур кивнул и продолжил разглядывать парня. Да, надо было вернуться к себе и одеться, хотя бы взгляд отвести из приличия. Но он ничего не мог поделать. – Так, значит, мы тут с тобой вдвоём застряли?

– Угу, – Никита неожиданно зло сощурился и почти выплюнул: – Счастье-то какое!

Что это за херня? Реально, как кот, которого вроде гладишь, а в следующую секунду он жрёт твою руку. Пиздюшок мелкий.

Тимур закатил глаза и всё же ушёл к себе. Не стоило сильно давить на пацана. Им и так тут торчать хрен знает сколько вдвоём.

Вдвоём. Фантазия тут же подкинула совершенно непристойные картинки того, чем они могли бы заняться. Вдвоём. Тимур едва не взвыл. Он схватил полотенце и пошёл в душ.

И желательно, чтобы он был холодным.

Никита испугался.

Ладно? Он просто испугался собственной реакции. Так вышло, что за все месяцы проживания в одном блоке он никогда не видел Тимура в белье. Без белья так уж тем более, упаси боженька.

И это было, мать его, странно. Потому что, к примеру, Пашку Никита не раз видел в исподнем. Да что там, пару и его голой жопой доводилось любоваться. Против воли, конечно же. Так вот никогда вид мощей соседа Соловьёва не возбуждал.

Не приводил в трепет. Не ускорял пульс. Не. Не. Не. Ничего «не».

А этот грёбаный Валеев со своими шестью кубиками пресса и конским хреном в трусах в облипку все Никитины «не» превратил в одно большое «да». Елда, блядь.

Нахамив Тимуру, Никита поспешил закрыться в своей комнате. Он скинул сумку на пол, туда же отправил куртку и почти с разбега плюхнулся на кровать, лицом в подушку. Это самое лицо буквально полыхало от пережитого унижения. Оставалось лишь надеяться, что гнусный Валеев ничего не заметил.

Как вообще такое могло произойти?

Да, Никита по сути был ещё озабоченным подростком, у которого тем более и секса-то не было. Какой ему мог светить секс, если он был худой как палка, мордой больше походил на девку, да и не общался толком ни с кем.

Только с собственной рукой.

У них с Пашком была негласная договорённость. Дрочить можно, но не в присутствии друг друга. Чисто по-натуральному, без гейства. Вот и договаривались, едва ли не график расписывали. Но по большей части передёргивали по-быстрому в душе.