Чтение онлайн

Но наконец ожидания Валеева вознаградились. Соседская дверь тихо скрипнула, и раздались почти бесшумные шаги. Никита, похоже, перебирался перебежками. Тимур закатил глаза.

Он отложил телефон и поднялся с кровати. Отчего-то зачастил пульс. Он что, волновался? Впрочем, это объяснимо. Не каждый день имел дело с пугливыми девственниками. Тут, конечно, ещё совсем не играло на руку то, что последние полгода он активно задирал Соловьёва. Ну что поделать, дурак.

В коридоре свет не горел. Видимо, Никита не хотел привлекать лишнего внимания. Это сыграло Тимуру на руку. Он встал позади двери туалета, дожидаясь, пока Соловьёв сделает свои делишки. Конечно, это было слегка кринжово, но на войне, как говорится, все средства хороши.

Наконец послышался шум воды, Никита уже мыл руки, и Тимур подобрался. Он увидел, как медленно открылась дверь, и оттуда выскользнул маленький силуэт, шмыгнувший к соседней двери.

– Стоять, – шёпотом, чтобы не испугать до смерти, шикнул Валеев и поймал Никиту в свои руки. Так получилось, что он прижал парня спиной к своей груди.

Тот был в одном белье, снова там дрочил, что ли? Поэтому рука Тимура легла на голую кожу живота. Та была безумно горячей. Никита весь горел и дрожал. А его сердце колотилось так громко, что Валеев чувствовал это всем телом.

Боги. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не наброситься на Соловьёва с поцелуями и не потащить к себе. Хотелось всего и сразу. А стоило лишь вот так коснуться.

– Тшш, – успокоил он Никиту, который, казалось, ещё не пришёл в себя. – Я тебя не обижу.

Он говорил, а его вторая ладонь тем временем легла на худую грудь. Да, у Никита явно не было выдающихся мышц в этом месте. Но отчего-то его костлявое тело до одури заводило Тимура. Он всегда западал на такой типаж, дрыщей, как называл это его лучший друг. Но сравнивать Никиту с другими совсем не хотелось.

Он был особенным. Тимур уткнулся носом ему в волосы, вдыхая запах шампуня, а его пальцы совсем бесконтрольно трогали Соловьёва, подбираясь к соску. Наконец сжали, чуть потянули.

И тут Никита будто очнулся. Он задёргался и сумел вырваться, да Тимур и не держал его особо. Сразу и отпустил, как только почувствовал сопротивление.

– Иди ты нахуй, – выпалил Соловьёв и стрелой метнулся в свою комнату.

Тимур остался стоять перед захлопнувшейся дверью со стояком и сбившимся дыханием. Дожил, возбудился, потрогав чужой сосок.

Но он врал сам себе, думая, что всё это ничего не значит. И врал он себе также мастерски, как и Никита.

Никиту буквально колотило.

Влетев в комнату, он бросился на кровать и сел, сжав ладони между коленками. Сердце всё ещё бешено ухало, а грудь тяжело вздымалась. Вот же гад, подловил всё-таки. И что вообще это всё значило?

Несмотря на свои вечные доёбки и подколы, Тимур раньше никогда не распускал рук. А тут фактически зажал и облапал. Он что, тоже педик? То есть, просто педик. Без «тоже». Себя Соловьёв педиком не считал. А то, что его возбудил гейский минет, так это ещё ничего не значит. Может, он просто би.

Божечки, о чём он думает. Его только что щупал Валеев, и ему это понравилось, чёрт возьми. Какой позор. Если бы Тимур спустил руку с живота чуть ниже, сразу бы понял, как отреагировал на его прикосновения Никита. Как же хорошо, что там было темно.

Выдохнув, Никита наконец выпрямил спину и посмотрел на свою грудь. Соски всё ещё предательски торчали, будто намагниченные. Он осторожно коснулся их, вспоминая, как это делал Тимур. У Валеева оказались очень нежные пальцы. Они касались так мягко, но в то же время нахально. И как же это было приятно…

– Ненавижу, – простонал Никита и кинулся лицом в подушку. Он начал мутузить её, вымещая весь свой гнев и раздирающие душу на куски противоречивые чувства.

Наконец, выдохшись, он перевернулся на спину и взял в руку телефон, валявшийся рядом на кровати. Хотелось отвлечься на какую-нибудь ерунду, просто чтобы не думать о придурке Валееве.

В беседах группы и общаги было тихо, но Никита увидел запрос на новый чат с незнакомого номера. Открыв его, он снова застонал, на этот раз мысленно. Валеев преследовал его везде.

Тимур-мур-мур: «Прости, что напугал Я не подумал. Можешь спокойно выходить, не буду трогать»

Тимур-мур-мур: «Честно-честно»

Никита: «Да пошёл ты со своими шуточками, Валеев»

Отправив это, Соловьёв подыскивал гневный стикер, но Тимур успел ответить быстрее.

Тимур-мур-мур: «Я не шутит. Мне понравилось тебя трогать. У тебя очень бархатистая кожа»

Никита в ужасе уставился на экран. Потом перевёл взгляд на соседнюю стену, словно мог видеть сквозь неё. Он не верил своим глазам. Валеев действительно написал это?

Никита: «Ты спятил писать такое парню?»

Тимур-мур-мур: «Это нормально, когда парни нравятся друг другу»

Никита: «Возможно. Но причём тут я?»

Тимур-мур-мур: «Считай, что у меня хорошо развита интуиция ;)»

Тимур-мур-мур: «Я серьёзно. Можешь не прятаться больше»

Никита: «Отвали»

Закрыв телеграм, Никита ещё пару секунд пялился в экран. У него от смущения горели щёки. Что вообще происходит, чёрт возьми? Валеева, что, собаки покусали бешеные? А может, он новым вирусом заболел? Потому и несёт чушь.

Бархатистая кожа. Пиздец. Такое, наверное, только девчонкам говорят.

Закусив губу, Никита осторожно погладил себя по животу. И правда, приятно. Испугавшись, он резко одёрнул руку и сделал глубокий вдох.

Так, главное, не поддаваться на эту гейскую пропаганду. Этого Валеев и добивается, похоже. Чтобы Никита начал сомневаться в себе. Хренушки. Он сильный и стойкий. Наверное.

***

Ближе к ночи в комнате стало душно.

И Никита понял, что придётся открыть балкон. Так как всё ещё продолжали топить, а на улице при этом стояла шикарная тёплая погода, в закрытом помещении можно было свариться.

Он посомневался некоторое время. Из комнаты Тимура слышалась музыка. Впрочем, куда бы он делся. Они заперты в этой многоэтажной громадине. Конечно, можно было продолжать вести себя как идиот и прятаться, но Валеев ведь обещал не лезть. Хотелось верить в чужое благородство.

Надев штаны и футболку, Никита открыл дверь, впуская в комнату свежий воздух. Поколебавшись немного, он всё же обул тапки и вышел на балкон. Дверь в комнату Тимура тоже была приоткрыта. Музыка послышалась громче. Какая-то приятная мелодия, что-то знакомое, будто из девяностых или восьмидесятых, но в современной обработке.