Чтение онлайн

Вся попытка самоконтроля закончилась провалом, и Фоссел последнее слово уже выкрикнул. Они все здесь на грани сумасшествия, если Фоссел таков. Брайан быстро ответил:

— Это все, Фоссел. Скажите доктору, что я хочу поговорить с ним, как только освобожусь…

Он прервал связь и открыл первую папку. К тому времени, как на интеркоме загорелся вызов доктора, он успел, не вдаваясь в детали, посмотреть все папки. Надев теплую одежду, он прошел через двор. Несколько рабочих повернулись к нему во враждебном молчании.

У доктора Стайна была розовая сверкающая лысина, голова возвышалась над большой черной головой. Брайану он сразу понравился. Нужно иметь твердый характер, чтобы сохранить в таком климате бороду.

— Как себя чувствует ваш новый пациент, доктор? — спросил Брайан.

Стайн захватил толстыми пальцами бороду.

— Диагноз — тепловой обморок. Прогноз — полное выздоровление.

Состояние — слабость, учитывая обезвоживание организма и ожоги.

Я обработал ожоги и сделал вливание. Она едва избежала теплового удара. Сейчас я дам ей успокаивающее.

— Завтра утром мне необходима ее помощь. Она сможет? Может стимуляторы или наркотики?..

— Сможет, но мне это не нравится. Последствия…

— Нужно попытаться. Через семьдесят часов вся эта планета будет уничтожена. Чтобы предотвратить это, я готов пожертвовать собой и всеми вами. Вы согласны?

Доктор порылся в бороде и внимательно посмотрел на Брайана.

— Согласен! — Со вздохом облегчения произнес он. И после минуты молчания добавил, — Какое удовольствие увидеть человека, не впавшего в отчаяние. Я с вами.

— Отлично, тогда вы сможете мне помочь прямо сейчас. Я просмотрел список персонала и обнаружил, что среди двадцати восьми человек, работающих здесь, нет ни одного ученого, кроме вас.

— Банда нажимателей кнопок, к полевой работе никто из них не пригоден.

— Тогда я завишу от ваших советов. Это не стандартная операция, и обычная техника здесь теряет смысл. Даже деструкция Пайсона и экстраполяция Паретто здесь непригодны.

Стайн кивнул в знак согласия, и Брайан слегка успокоился. Он попытался оживить свои знания в социологии, но напрасно.

— Чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что это чисто физическая проблема, что-то связанное с экзотическим приспособлением дисанцев к адскому окружению. Может ли это каким-то образом быть связанным с их стремлением швырнуть бомбы?

— Может ли? Может ли? — доктор быстро расхаживал по комнате, сцепив пальцы рук за спиной. — Вы чертовски правы, может быть.

Кто-то наконец додумался, что пора перестать рассчитывать на машины и сидеть у экрана в ожидании ответа. Знаете ли вы, как существуют дисанцы? Наши дураки считают это отвратительным, я же считаю это великолепным. Они нашли способ соединиться в симбиозе с видами этой планеты. Даже в паразитических отношениях.

Отвращение — чувство тех, кто никогда не испытывал жажды.

Стайн открыл дверь фармахимического помещения.

— Этот разговор о жажде совсем иссушил меня, — точным изящным движением он налил спирт в колбу, разбавил водой и добавил каких-то кристаллов из бутылочки. Наполнил два стакана и протянул один Брайану. На вкус оказалось очень неплохо.

— Что вы имеете в виду, когда говорите о паразитизме, доктор?

Разве все мы не являемся паразитами, в некоторой степени, на других жизненных видах? Мясо животных, растения и так далее?

— Нет, нет, вы не поняли меня. Я говорил о паразитизме в самом точном значении этого слова. Вы должны понять, что для биолога нет реальной разницы между паразитизмом, симбиозом, мутуадизмом, комманоализмом, бионтергазией…

— Стоп-стоп! Дело в том, что для меня все сказанные вами слова лишены значения, Если все это делает планету такой, то я понимаю чувства экипажа.

— Это просто другой способ обозначения. Посмотрите. В местных озерах живет ракообразное, очень похожее на обычного краба. У него большие клешни, которыми он держит анемоны — морские животные со щупальцами, неспособные к самостоятельному передвижению. Ракообразные размахивают этими анемонами, и те собирают пищу, слишком большие куски идут ракообразному. Это биогтергазия. Два существа живут и действуют совместно, однако, каждое из них способно к самостоятельному существованию. Но у того же самого ракообразного есть паразит — деградирующие формы улитки, живущие под его раковиной, утратившие способность ходить. Настоящий паразит, получающий пищу от своего хозяина, ничего не давая взамен. В кишках этой улитки живет простейшее, питающееся уже переваренной пищей. Однако, этот маленький организм не паразит, как вы можете подумать с первого раза, но симбиот. Он берет от улитки пищу, и в то же время выделения его тела помогают улитке ее переваривать. Вы разобрались в этой картине? Все формы жизни находятся в сложной взаимосвязи.

Брайан сосредоточенно кивнул, потягивая напиток.

— Сейчас это приобретает определенный смысл. Симбиоз, паразитизм и прочее — это лишь разные способы совместной жизни. И существуют такие взаимоотношения, которые трудно определить.

— Совершенно верно. Существование на этой планете настолько затруднено, что конкурирующие формы вымерли. Есть лишь несколько видов, охотящихся на других. Кооперация и взаимосвязь жизненных форм помогла им выиграть битву за жизнь. Я сознательно говорю «жизненные формы». Местные существа — нечто среднее между растениями и животными, наподобие наших лишайников. У дисанцев есть существо, которое они называют веда. В путешествиях оно дает им воду. От животных у него рудиментарные способности двигаться, но оно использует фотосинтез и запасает воду как растение. Когда дисанцы пьют, это существо получает от них кровь, и вместе с ней и необходимые элементы.

— Знаю, — устало произнес Брайан. — Я пил из одной. Видите шрамы. Я, кажется, начинаю понимать, как удалось дисанцам вписаться в этот мир. Это должно было привести к значительным изменениям. Но сказались ли эти изменения на их социальной организации?

— Вполне возможно, но, может быть, я высказываю слишком много предположений. Вероятно, исследователи скажут вам больше, в конце концов, это их дело.

Брайан изучил доклады о социальной организации дисанцев, и не нашел там ничего имеющего смысл. Это была мешанина непонятных символов и диаграмм.

— Продолжайте, пожалуйста, доктор. Доклады социологов бесполезны. Они не заметили какого-то важного фактора. Вы же — единственный из всех, с кем я говорил до сих пор, кто дает разумные ответы на мои вопросы.

— Ладно. Я считаю, что тут вообще нет общества, а всего лишь группа разобщенных индивидуумов. Каждый сам по себе получает питание от других жизненных форм планеты. Если у них и есть общество, то оно организовано на других началах и ориентировано на другие формы жизни, а не на другие человеческие существа.

Может, в этом есть смысл. Их общество отлично от человеческого.

Во взаимоотношениях друг с другом они совершенно обособлены.

— А как насчет магтов, этих представителей высших классов, которые сооружают замки и являются причиной всех беспокойств?

— Этому у меня нет объяснения, — согласился с Брайаном доктор. — В моей теории есть слабые пункты, и это — один из них. Магты — исключение, которое я не могу объяснить. Они полностью отличаются от остальных дисанцев. Они кровожадны, не подчиняются разумным аргументам, вместо мира стремятся к межпланетной войне.