Чтение онлайн

А в Париже существовала организация английских католиков-эмигрантов, строившая планы заговора против Елизаветы. Но не очень активно. Уолсингем в 1585 году решил ускорить процесс. Он посылает своих шпионов в Париж, и они внедряются в окружение лидера эмигрантов Томаса Моргана. Агенты оказываются и рядом с Марией Стюарт, живущей в замке Чартли. Начальнику охраны Эмиасу Паулету приходит тайный приказ ослабить режим. Вскоре между Марией и Морганом завязывается активная переписка. "Верные" люди доставляют в замок бочонок с пивом. Внутри бочонка аккуратно закреплена герметичная металлическая фляга, а в ней письмо. Таким же способом отправляются и ответные письма экс-королевы. Но только где-то на середине маршрута вся почта аккуратно копируется агентами Уолсингема.

К началу 1586 года вызревает католический заговор. В Англии его возглавляет молодой, горячий и не очень проницательный дворянин Энтони Бабингтон. Заговорщикам исправно поступают деньги из Франции и Испании. Они в подробностях перебирают различные варианты действия - где лучше убить Елизавету: во дворце, на загородной дороге, в саду. Среди злоумышленников половина - также агенты Уолсингема. Бабингтон и его товарищи входят в письменный контакт с Марией Стюарт, посвящают ее в заговор. И наконец - о удача!
– в начале июля 1586 года в одном из перлюстрированных писем Марии Стюарт тайная полиция находит строчки, прямо выражающие согласие на убийство заговорщиками английской королевы. Цель провокации достигнута. Мышеловка захлопнулась. Наивного Бабингтона, его друзей (снова люди, имевшие несчастье быть знакомыми с шотландкой хотя бы по письмам) казнят после страшных пыток. Марию Стюарт 6 августа наконец доставляют в настоящую, мрачную, холодную, с крысами лондонскую тюрьму Тауэр. Отсюда обычно одна дорога.

Елизавета снова долго боролась с собой и согласилась-таки на суд над преступницей-заговорщицей. Высший суд, на котором она сама присутствовала в виде пустого трона. Он начался 5 октября 1586 года в здании Вестминстерского аббатства. Шотландский король Иаков VI не имел возражений против суда над своей подданной. Он с ней, своей матерью, выносившей и вскормившей его, собственно, никогда и не был знаком. Лишь изредка переписывался и не питал к ней ни малейших сыновних чувств.

Суд вынес смертный приговор. Странно было бы, если бы не вынес. Решение суда было немедленно передано на ратификацию в парламент, который, как и следовало ожидать, согласился с приговором.

И тут Елизавета снова разыграла фарс милосердия и всепрощения. Она направила Марии письмо, в котором обещала забыть всю эту грязную историю, если та честно признается, что готовила заговор. Мария, конечно же, ни в чем не призналась, понимая, что это только ухудшит ее положение. Как две фигуры на шахматной доске, две королевы, ферзи. Пешка может пройти в ферзи, но ферзь никогда не согласится понизить свою цену. Но все же Елизавета, продолжая старательно исполнять свою роль, обращается к парламенту с просьбой еще раз внимательно рассмотреть дело Марии Стюарт. Парламент прекрасно понял, что хочет от него королева, и еще раз подтвердил свое решение.

Все попытки зарубежных государей уговорить Елизавету хотя бы отсрочить казнь ни к чему не привели. Королева потребовала от своего секретаря Дэвисона принести ей на подпись постановление о казни. Уже давно заготовленный документ был молниеносно подписан. Как свидетельствуют очевидцы, в тот момент королева даже пошутила на эту, в общем-то невеселую тему. Но на сердце у нее было тяжело. Она понимала или хотя бы догадывалась: казнью соперницы, казнью за спровоцированное преступление она перечеркивает все свои положительные черты, с которыми войдет с историю. Пусть Елизавета сделала для своей страны все, а Мария Стюарт для своей ничего, их образам в истории стоять на разных полюсах человеческих симпатий. Мария - великая любовница и любимица, жертва великих страстей. Елизавета - мегера.

Казнь была назначена в лондонском замке Фотерингей на утро 8 февраля 1587 года. Королева с достоинством приняла приговор суда, с достоинством приняла отказ в последнем причастии по римско-католическому обряду, с достоинством не стала писать последнее письмо Елизавете, о чем-то просить своего главного врага. Она тщательнейшим образом выбирала свой последний наряд. Остановилась на строгом платье из коричневого бархата с высоким воротником, отделанным мехом куницы, и черном плаще. Удивительную заботу она проявила и о той части одежды, в которой должна была сделать последнее коленопреклонение. Мария надела пунцовую нижнюю сорочку и перчатки до плеч. Чтобы кровь не слишком выделялась на ее все еще красивом теле.

Когда она взошла на эшафот, палач и его подручные по обычаю попросили у нее прощения. Затем протестантский священник и все присутствующие вознесли молитву по-английски. Мария Стюарт и провожавшая ее в последний путь Мария Сетон упрямо продолжали молиться на латыни. Эта была великая символика борьбы католичества и протестантства. Борьба до конца, борьба, где не жалко жизни.

Первый удар тяжелого топора пришелся в цепочку с "камнем слез". Страдалица издала хриплый стон. Она была еще жива. Вторым ударом, попавшим в затылок, также не все было кончено. Только третий удар прекратил эту бойню, отделил голову от туловища. Палач поднял за волосы голову Марии Стюарт, и... она с глухим стуком упала на помост. В руках палача остался парик. Он снова поднял обезображенную гримасой смерти голову с коротко стриженными седыми волосами. Демонстрировал недолго, набросил черную ткань. Все было кончено.

Марию Стюарт похоронили на кладбище Питерсбороу. Когда ее сын стал королем Англии и Шотландии, он оказал ей единственное почтение, велел перезахоронить в Вестминстере, королевской усыпальнице. Неподалеку от могилы Елизаветы. Наконец две враждовавшие женщины мирно упокоились рядом.

Нет, не все было кончено. Недаром незадолго до смерти Мария Стюарт на парчовом церковном покрове вышила по-французски "En ma fin est mon commence-ment" - "В моем конце мое начало". Именно после смерти легенда и прекрасный образ несчастливой королевы Марии Стюарт обрели новую жизнь, бессмертную. Люди попадают в бессмертие разными путями, за разные заслуги. Мария Стюарт попала, может быть, за единственную - умение любить.

Рок и рококо

Судьба играет человеком... Иногда так играет, что можно только поражаться живучести этого человека. Иногда также, если бы не причуды судьбы, человек может прожить совсем непримечательную жизнь, будь ты рожден на свет сапожником, а будь хоть королем. Но вот сложились необычайные обстоятельства, и скромная личность демонстрирует миру чудеса героизма, самообладания, чести.

Из всех катаклизмов истории наиболее мощными, переворачивающими общественную жизнь буквально с ног на голову, приводящими к пролитию целых потоков крови, являются революции. Из всех революций, безусловно, самыми бурными, самыми кровавыми и имевшими наибольшие последствия во всей мировой истории стали две - Великая Французская 1789 года и Великая Русская 1917 года. Между прочим, оба года Змеи по китайскому календарю. Еще более удивительные совпадения в том, что самые заметные, самые символичные жертвы обеих революций - венценосные особы - оказываются довольно похожими характером и судьбой друг на друга. Людовик XVI и Мария-Антуанетта, Николай II и Александра Федоровна.

Обе эти четы не были тиранами, но поневоле сделались символами тирании. Обе эти четы лишь номинально считались самодержавными владетелями своих стран, на самом деле их участие в управлении было не самым решающим. Обе эти четы, конечно, противились лишению их власти, но приняли удары стихии революций с душевной твердостью, с истинно христианским смирением. А гибель Людовика и Антуанетты, гибель Николая и Александры стали главными символами преступлений обеих революций.

Как Людовик XVI, так и Николай II не были рождены для трона, не были по характеру лидерами, оба находились под влиянием своих куда более решительных, нравственно более сильных жен. Не тираны, не кровопийцы, но и, конечно же, не святые. Заурядные личности. Тиранами и святыми их сделала политическая полемика. То же самое произошло с их венценосными супругами. По своей природной роли в их обязанности входило царствовать, представительствовать, родить и вырастить наследников престола. С чем они вполне справились. Но слабовольный характер мужей и исторические обстоятельства вынудили обеих заниматься и чем-то большим, политикой. И неудачи на этом поприще в предреволюционное и революционное время возбудили против них особенную полемическую ненависть. А к этому уж прилепилось...

Наверное, не случайно французский художник Эжен Делакруа в 1830 году на картине "Свобода на баррикадах" ("Свобода, ведущая народ") изобразил это понятие в виде аллегорической женской фигуры. Вне сражений, в более мирной обстановке эта революционная особа вполне по-бабьи ревниво сплетничала по поводу своей главной символической соперницы - королевы, императрицы. Сколько было вылито грязи, особенно касающейся личной жизни Александры Федоровны. И едва ли не больше было вылито до Октябрьской революции. Советские писатели только повторяли старые салонные сплетни. Тут и особое положение Анны Вырубовой, и двусмысленная фигура Григория Распутина, и прочее, и прочее. Конечно, в потоках лжи были и крупицы правды, императрица была не святой. Но она была и любящей супругой, нежной матерью, ревностной христианкой. Не лучше и не хуже любого из нас.