Чтение онлайн

– И где? – зачарованно спросил Макс. По спокойному лицу Алексея он понял, что тот уже историю знает.

– Где-где… Если не в рифму, то где-то в Штатах. Или Швейцарии. Сперли они после развала и палочку, и документацию, и самого основного ее разработчика. Его потом, правда, нашли, говорят, где-то в морге. Упал из окна. Конечно, они там быстро разобрались, что его присутствия для работы той палочкой не требуется…

– Но как же! Это же такие важные открытия! Почему они неизвестны?

– Ха! – Артем Николаевич грустно усмехнулся, поглаживая стопку старинных канцелярских папок. – Во-первых, грифы секретности никто особо не отменял. Во-вторых, ни одна нормальная Академия наук таких новшеств не пропустит – скорее киллера ученому подошлет. Чтобы не вносил сумятицу в устоявшиеся порядки вещей. Ну и наконец, кого из власть и денег имущих волнуют раковые больные, помимо себя самих? Какой-то паразит прикупил, и пользуется себе на здоровье. Может, пару-тройку близких своего круга лечит. А то и решает, кому из таких же олигархов пожить, а кому и помереть. Зачем ему массовость? Да и мало ли найдется таких причин и факторов?.. Человек вообще создание довольно сволочное в своей массе… Как ты думаешь, Максим, – Артем Николаевич указал на юношу тощим указательным пальцем, – что случится с изобретателем, скажем, почти бесплатной и безопасной электростанции?

– Премия? – неуверенно предположил тот.

– Премия! Почетный венок героя науки. На могиле. Любой нефтяной магнат закопает такого умника вместе со всей лабораторией. Моментально. А то и весь город взорвут, чтобы уж точно даже намека на результаты их работ не осталось! Там, где делают и крутят настоящие деньги, никому не нужны абстрактные блага для цивилизации. В целом важны только личные узко коммерческие успехи. Знал бы ты, сколько таких изобретателей похоронили вместе с их уникальными разработками. Даже в "классических" областях науки. К слову, в фармацевтике тоже миллиарды крутятся. Это я к лечащим "волшебным палочкам". Выводы можешь на досуге сделать сам.

Некоторое время в комнате-лаборатории одинокого энтузиаста от науки царило молчание. Макс переваривал свалившуюся на него информацию, сам ученый предался каким-то своим воспоминаниям, а Алексей курсировал между кухней и комнатой, подготавливая чаепитие. Судя по сноровке, с которой он обеспечил каждого чашкой с ароматным чаем, выставил на тумбочку блюдца с конфетами и нарезанным лимоном и сахарницу: хозяйничать на кухне своего научного руководителя ему было далеко не в первой.

Артем Николаевич наконец задумчиво отхлебнул дымящийся напиток из толстой керамической кружки, и его глаза прояснились, возвращаясь к реальности настоящего.

– Ну да ладно, молодые люди! – он заправил чашку лимоном и решительно разгреб свободной рукой место на ближайшем столе. – Давайте посмотрим, что вы мне принесли. И следите за своим зверем. Крысы – народ любопытный, а вот жрать что-то в этой комнате я бы ему не посоветовал.

* * *

– Итак, что же мы имеем… – ученый откинулся на спинку стула и потер глаз, вокруг которого окуляр микроскопа оставил забавную вмятину. – А имеем мы на данный исторический момент шиш, а не информацию.

– Совсем? – Алексей не ожидал таких слов от своего кумира.

– То есть просто абсолютно. Посуди сам. Книга явно ничем не пропитана и не защищена. По крайней мере, ничем таким, что я мог бы заметить вот так с ходу без комплексного анализа. Но в те времена и не могло быть ничего такого, для чего бы мне потребовался столь сложный анализ. Далее, книга явно не новодел и действительно по всем параметрам является очень старой. Что соответствует описанию того, как и где вы ее нашли.

Макс попытался вставить слово, но Алексей быстро пихнул его в бок, внимательно слушая старика. А тот встал, с явным удовольствием потянулся и принялся мерно шагать вдоль стола, продолжая рассуждать совершенно лекторским тоном:

– При всем при этом книга сохранилась изумительно. То есть почти на все сто процентов. И это в условиях вечной влажности подземелья. Причем, хоть и написана она на неплохой по качеству бумаге, шансов выжить у нее просто быть не должно. Все-таки, это даже не пергамент. И остатки прочих книг, которые вы наши там же, только это подтверждают. Да что там влажность! Вы вдумайтесь только: в книгах жили крысы! А это, знаете ли, смерть для печатной и прочей литературной продукции куда более быстрая, чем от времени. Сгрызут на конфетти – и не заметишь. В этой книге, как вы сами сказали, даже спал или прятался крысенок. И что? И ничего! Хоть бы разок нагадил туда для приличия! И это, опять же, при том, что гадят крысы достаточно неконтролируемо.

– Что, даже у себя дома? – не вытерпел Макс.

– Да, обычно даже у себя дома. У всех свои привычки и свои условности. Но даже если отбросить этот фактор, по совокупности остальных книга должна быть мертва. Но! – Старик вдохновенно поднял палец. – Это по классической науке.

– В смысле? – Макс уже совсем отчаялся представить, к чему клонит бывший ученый.

– В смысле, что, как я имел честь докладывать минут двадцать пять назад, я всю жизнь изучал другую сторону науки. И вот как раз в ней подобные случаи бывали – повышенная сохранность предмета путем различных энергетических воздействий на него. От египетских пирамид, из которых наши восточноевропейские друзья давно наловчились делать зернохранилища, до шаманских бубнов, которые тоже жили куда дольше положенного срока только за счет энергии хозяина.

На этот раз не вытерпел Алексей:

– А в данном случае? – спросил он, в нетерпении слегка приподнимаясь со стула.

– А в данном случае мои приборы молчат. Вот этим и этим, – сухой палец показал в сторону очередных коробочек со стрелками индикаторов, – я могу измерять или определять наличие большинства изучаемых нами полей. И на нуле. Нету тут никаких привычных мне энергетических воздействий. И меня это, честно признаться, в определенной степени угнетает.

– А могут быть неизвестные вам? Или не измеряемые? – предположил Макс.

– Правильно. Могут, конечно. Все может быть. Всегда находится что-то, что ты еще не изучал. Но это уже само по себе странно. Потому что большинство вещей я, думаю, хотя бы уловил… Надо бы теперь крепко подумать, что делать дальше.

– А, может, вы попробуете ее прочитать? Вдруг там все объяснено?

– Весьма конструктивное предположение. Только вот одна проблема – с алхимической латынью я почти не знаком. Не мой профиль, хотя и такие специалисты когда-то у нас были. А вот на расшифровку того, что вы назвали тут формулами или схемами, нужно время. Это же не современный учебник физики. Да и Менделеев тогда еще даже в планах не стоял. Так что тут одних только доморощенных обозначений самого автора может быть на полкниги.

– И что нам дальше делать? – спросил Алексей, с удивлением перелистывая пару желтых страниц. – Вы были нашей последней, наверное, надеждой.

– Ну. Я еще не сказал, что сдаюсь. – Артем Николаевич хитро прищурился. – Просто вместо элементарной загадки для начальной школы вы принесли мне задачу из диссертации. Тем интереснее. Если вы сможете оставить мне этот образец прикладной письменности, я с радостью попробую поковыряться в его прошлом. Но ничего, конечно, не обещаю.

– Оставим? – спросил Алексей у Макса.

– Ну, все равно делать больше нечего. Конечно, оставим. Только, Артем Николаевич, вы уж, пожалуйста, не попортите ее, ладно? А то вдруг она все-таки является исторической ценностью?..

– Ну конечно. Я еще не так уж и стар, чтобы получать удовольствие от ненужной деструкции, – пошутил ученый, сам улыбаясь своим словам. Наверное, шутка времен его молодости. – Кстати, вы не заметили, как ловко этот серый мошенник оставил нас без сладкого?

Взоры людей метнулись к забытому всеми Грызе, счастливо шуршащему фантиком за куском какой-то печатной платы.