Чтение онлайн

65.

Социальная игра - это устоявшийся стереотип поведения в тех или иных типичных жизненных ситуациях. Как правило, такое поведение не контролируется самосознанием, принимается за норму и выступает на уровне безусловного рефлекса, как 2Х2=4, или, как если вам сказали: "Здравствуйте", то и вы должны ответить хотя бы: "И вам не хворать".

Социальная игра - это подпадение под комформизм общепринятой нормы поведения, подсознательное согласие игроков поиграть друг с другом. Человек играет регулярно во много игр сразу, сам этого не осознавая. Он даже играет сам с собой, например, уронив случайно какой-нибудь предмет и прекрасно понимая, что никого рядом нет, произносит в слух лёгкое ругательство или просто глубоко вздыхая от случившейся незадачи. Существуют игры явные и неявные. К первым отнесём обыкновенные игры в карты, домино, лото, футбол, волейбол, шахматы и т. п. Ко вторым отнесём игры социальные, или экзистенциальные.

Не следует, впрочем, путать термин "экзистенциальный" в данном контексте с тем, что мы употребляли, когда говорили об экзистенциальном состоянии, которое предшествует мистическому откровению. Экзистенциальное поведение в социальной игре - это такое состояние сознания, которое не рефлектирует самое себя, а сливаясь с физической оболочкой своего тела, объективируется настолько, что готово с риском для своей жизни действовать по правилам игры, в которую оказалось вовлечено. Бывает и осознанное поведение игрока, когда ходы заранее продумываются. Но и тогда сознание игрока нельзя считать свободным от зомбирования. В этом смысле можно говорить о совершенно противоположном значении этих двух понятий экзистенциальности. Экзистенциальное состояние игрока -- полная объективация, существование исключительно в материальной синтагматике. Мистический экзистенциализм -- отрыв от объективного и переход к подлиному духовному существованию, которое открывается исключительно благодаря возникшему контрасту на переходе от объективного существования к ощутимо-реальному существованию своей духовной сущности, освободившейся от пут объективного. Экзистенциальное состояние, предшествующее мистическому - это такое состояние, когда человек остро ощущает себя пред лицом окружающей его реальности. Такое ощущение, как говорилось выше, возникает в пограничной ситуации, когда всё искусственное и игровое теряет смысл, оставляет человека с самим собой, заставляет посмотреть на себя более внимательно, задуматься над тем, что он есть, ощутить своё существо и причастность к бытию мироздания.

Возвращаясь к вопросу о социальных играх, рассмотрим их в ключе той проблемы, которую поставили задачей описать.

Родившись в этом мире, мы вынуждены в него верить. Ipso facto он заставляет нас быть у него на поводу, зависеть от его законов. Он же диктует и общественные законы, в большей части детерменированные материальными обстоятельствами. Мы принимаем их за должное и не замечаем, что большинство наших поступков и мыслей обусловлены какими-то нормами и правилами, которым мы следуем с теми или иными вариациями и даже принимаем эти вариации за свою свободу. Эта некоторая свобода в возможных ходах мобилизует наш ум для сложных комбинаций наших поступков, что и превращается в результате в обыкновенную игру. Ставкой в этой игре становится объективация субъективного, стремление к бездуховности, преследование выигрыша: будь то достижение более престижного общественного положения или обыкновенный денежный выигрыш. В том и другом случае - получение положительных эмоций, подмена духовной радости душевным тщеславием.

Игры окружают нас на каждом шагу. Любое логическое построение, любая теория, может быть по сути чистой игрой, как фабула детектива. Мы бессознательно здороваемся со своим соседом, даже имени которого абсолютно не знаем, и ожидаем от него одного и того же ответа. Как в любой игре, мы обмениваемся логическими ходами. И если сделан ход с одной стороны, то неминуемо должен воспоследовать ответный ход. Но, вот, однажды, когда сосед, находясь в плохом настроении или по рассеянности, нам не отвечает, мы испытываем чувство неудовлетворённости: почему он не хочет продолжать игру? Мы остаёмся как бы ни с чем, в непривычном одиночестве, мы чувствуем некий сорт разочарования и неудачи, переживаем это, будто, обиду. Мы сделали ход, ожидая ответа и подтверждения своим чувствам, но не получили ожидаемого! Вот почему хулиган начиная свою игру с прохожим, которого решил ограбить, сначала спрашивает закурить, и получив отказ, начинает его избивать.

Большинство из нас играет потому, что чувствует себя одиноко с самим собой. Игра - это иллюзорный выход из одиночества, "одиночества в сообществе". Только духовно свободный человек не поддаётся на провокацию игры, находя в себе самом ресурсы, благодаря которым приобщается к мирозданию без помощи костылей интеллекта.

Ведя беседу и обмениваясь суждениями, не хотим ли мы закончить разговор так, чтобы последнее слово было за нами, а наш собеседник согласился бы? Если не так, то мы будем разочарованы. Вот почему бывают бесконечно-бессмыссленные разговоры по телефону.

Даже пьяница играет в игру, когда сначала выпивает, затем хмелеет, а протрезвев, решает продолжить игру и для этого опохмеляется.

Некоторые люди уже просто не в состоянии остановиться играть в игры. К ним относятся одержимые, маньяки, психически больные или клинически здоровые политики и разные лидеры, начиная с религиозных и кончая ведущими социальных блогов Интернета. Сколько таких распространилось на Facebook! Кто не поддерживает точку зрения лидера, того он удаляет, закрывает доступ, чтобы не мешал игре. Обезличенные шавки подпевают своему хозяину в один голос, получая удовлетворение от того, что приобщены к узкому кругу сектантов.

Пойманный преступник ведёт себя вызывающе. Почему? Так от него ждут, и потому что ему уже терять нечего. Зато он испытывает моральное удовлетворение в безвыходной ситуации. Потому что он уже давно ожидал и подсознательно предполагал такой расклад игры. Или он ведёт себя смиренно, полагая что покажет себя, когда придёт его время. Он проходит через суд, наказание. Долгие годы, как граф Монте-Кристо, таит злобу и ненависть. Выходит на свободу и скоро снова попадается в руки правосудия по простой причине: на месте последнего преступления, не удерживаясь от соблазна, он оставляет свою "подпись": знайте, мол, это был я - "Рябой". Делает он это вряд ли полностью отдавая отчёт в том, что именно по этой "подписи" его найдут. Игра для него важнее. Велико искушение - отомстить, сделать ответный ход, которого он ждал долгие годы. Он идёт на риск быть пойманным по оставленной улике. Вот какова сила и магия игры! Так вандалы -- тоже играют в свою игру, оставляя свою "подпись" через пакость.

Ходов в играх может быть множество, как и самих игр. Важно лишь в игры не ввязываться. Но чтобы тебя не ввязали в игру, важно уметь распознавать её до того, как тебе отведут в чьей-то игре подчинённую роль.

Особенно опасна в игре роль лидера. Не ввязываться в игру можно лишь пребывая в пустыне. Даже Христос не смог выйти из игры, хотя и давно распознал роль Иуды в одном из своих учеников. Выйти из игры бывает невозможно когда духовные и моральные ценности могут быть попраны. Вот почему в Распятии Христа или в подвиге Александра Матросова объективное сливается с субъективным. Выход из игры через смерть - снимает вопрос о том, где проходит граница между искусственной игрой и настоящей жизнью.

Подробное описание и холодный научный анализ социальных игр можно найти в известных книгах Эрика Берна. В своих книгах, впрочем, Э. Берн не отвечает на вопрос о том где проходит граница между игрой и жизнью. Мы не будем здесь повторять американского психоаналитика, благодаря которому в США организовали психо-аналитические лечебницы, в которых сами врачи не знакомы с теорией игр и психотерапии, и вместо лечения по теории Эрика Берна, играют со своими пациентами в игры так, чтобы выкачать со своих клиентов как можно больше денег. Мы попробуем здесь проанализировать теорию игр с точки зрения рассматриваемого нами вопроса.

Как ни странно, но тем не менее, играя в экзистенциальныю игру (то есть когда сознание отожествлено с телом и поступками), человек не понимает типичности своих ходов, своей роли и что самое важное - самого факта игровой сущности своего поведения.

Во всяком нашем действии, во всякой нашей мысли есть опасность игры. Игра может быть и в философию, и в религию, и в молитву, и в психологию, - во всё, что угодно. По прочтении книги Эрика Берна "Люди, которые играют в игры, и игры, в которые играют люди" складывается впечатление, что от игр никуда не уйти, и что даже вся наша интимная жизнь будто бы оказывается на самом деле игрой. Один священник даже не советовал своим прихожанам читать эту книгу, в те далёкие годы конца двадцатого века, ходившую по рукам в машинописном виде, в переводе с английского, выполненным во Всесоюзном центре переводов научно-технической литературы и документации (перевод N Ц-45434), возможно, опасаясь что границу между игрой и жизнью объяснить весьма не просто. Вот почему возникает недоверие к властям и лидерам. Кто-то считает, что Россия решила оккупировать и захватить Крым, и что это - продуманная игра. Но есть живые люди в Крыму, которые хотят быть гражданами России, а не Украины, и это для них отнюдь не игра - а жизнь. Кто-то в запале игры бежит под пули и отдаёт жизнь, в то время как циник, разряжающий в него свой карабин, думает про себя: "Вот дурак! Ради чего стоило лишаться жизни".

Где же проходит эта граница различия? Дело в том, что в нашем сознании присутствуют два состояния: субъективное и объективированное субъективное, одно - без кавычек, другое - в кавычках. Причём оба состояния могут выступать для нас в своём предметном значении под одним и тем же понятием. Подлинность этого нашего понятия определяет наша вера в его подлинность, наша убеждение. Человек с зыбкими убеждениями, индифферентный и равнодушный - трость ветром колеблимая, не в состоянии провести границу между иллюзорно-искусственным и реальным. Такого человека легко ввести в заблуждение, обман, заставить выполнять игровую роль, использовать. Вот и всё объяснение о границе. Если вас судят со стороны, то скорее всего ваше поведение оценивается с точки зрения игры. Если я способен заглянуть в свою совесть и почувствовать, что я не лгу, то я не играю, а живу подлинной жизнью, и при этом я не обязан отчитываться перед теми, кто пытается меня судить со стороны, не должен принимать во внимание то, что моё поведение могут оценивать как игровое. Только Бог -- высший критерий оценки, где проходит граница между жизнью и игрой. Неверие в Бога - это объективированная субъективность, дьвольская игра ума, искушение и соблазн. "Бытие" в кавычках, слово "ничто", которое ничего не означает, поскольку небытия нет, ибо "Cogito, ergo sum". Мы видим вокруг себя только Бытие. Прежде всего потому, что мы сами обладаем бытием, потому что существуем. И никакого не-Бытия мы вокруг себя не видим и не чувствуем.