Чувство Святости
Шрифт:
А время идёт... Возлюбленная навешивает "ярлык", полагая, что вполне изучила за время знакомства его душу, которую по настоящему в состоянии оценить может лишь только Сам Бог...
С её женской природной логикой "terra-a-terra" он стал ей, по меньшей мере, неинтересен. А может быть, уже появился другой кандидат, этакий простой парень, который вполне устраивает её инстинктивные запросы.
Да, он - чудак, правда, хороший... Но он не тот мужчина, который применит карате, в случае необходимости, не тот, который сможет заставить её подчиниться - обнимет, как бы в невзначай, легко и просто, так что покажется, будто всё так и должно быть... Так рассуждают, конечно, не все, а те, кто живёт в том мире, где закон сильного превалирует над моралью, где свои же обидят, а обиженный будет мстить, тем самым, поддерживая и упрочивая эти законы.
"Да... Этот чудак живёт не реальным миром... Какой-то сумасшедший... Какой он может быть муж? Какой он мужчина? Мужчина должен быть первым, как вожак в стае..." - рассуждает требовательная "самка".
8.
"Свет любви"
"Готтлиб Шнейбель из университета города Ютика (США) утверждает, что влюблённые люди излучают особый свет.
Во всяком случае, это зафиксировал сконструированный им прибор. Более того, продолжает учёный, когда двое влюблённых берутся за руки, то свечение немедленно усиливается, рассказывает югославский журнал "Политикин забавник". 21 января 1989 года. Газета "Труд"".
9.
Поистине, нелегко современному романтику встретить свою вторую половину! Однако, такая встреча возможна, и не где-нибудь при необыкновенных обстоятельствах, а там, куда приходят "труждающиеся и обременённые", последовательно ищущие истину, а именно - в Церкви.
Вне церкви в лучшем случае в позапрошлом веке ещё, наверное, можно было встретить инфантильного романтика, не успевшего ещё разочароваться в своих наивных идеалах, в окружающих его людях, в самом себе; не успевшим ещё сформировать последовательного мировоззрения и не нашедшего гармонии интуитивного и сознательного. Однако двое подобных могут легко поддаться "мерзости запустения", и либо их союз окончится прахом, либо - что будет ещё хуже - оба привыкнут терпеть друг друга в силу каких-либо материальных или социальных обстоятельств: финансовая зависимость, "жилплощадь", дети...
Если же человек останется верным своему внутреннему голосу, то порвёт с невыносимым ему образом жизни и, может быть, придёт в Церковь как в последнее пристанище.
Тем не менее, придти в Церковь, наверное, лучше не разочарованным во всём и вся, лишь для эгоистического утешения своих страданий, а - полным духовных сил и желания вложить их в то дело, в котором видишь исполнение своих надежд и желаний и в успех которого веришь. И чем раньше человек осознает необходимость в Посреднике, на которого можно положиться, тем скорее он найдёт и спутника своей жизни с подобными же взглядами.
Церковь учит всепрощению и смирению, которые редки в мире, но которые так необходимы для брака. Всепрощение и смирение без Христа, прощающего и унижающего себя до человека, до Своего Распятия - основы, на которой зиждется христианская Церковь - немыслимы.
В Церкви человек находит поддержку в своём желании измениться и преобразиться духовно. И не страшно опереться на руку Христа, оказавшись, подобно Симону Петру, в воде. Не страшно последовать за Христом! Любой кризис или внутренний конфликт подлежат преобразующему исцелению. При этом сами наши страдания и немощи могут послужить определённой ступенью в самопознании и духовном совершенствовании, которое закрыто для многих, поверхностно благополучных людей, не испытывавших по-настоящему кризисных ситуаций, всегда их избегавших. К сожалению, таково окружающее нас большинство людей. А мы, вдруг оказались не "как все", другими. Эти другие могут посчитать нас ненормальными, и даже навесить на нас ярлык сумасшедшего.
Можно впасть в депрессию через переоценку ценностей. Но с другой стороны как раз посредством кризиса и депрессии, с неизбежной для них и сопутствующей переоценкой ценностей, мы можем достичь и реального духовного совершенствования и преображения, закрытого для большинства "толстокожих".
10.
...А любовь нашего подзащитного достигает апогея. Наконец, он делает признание. Ему отказывают. Наступает фрустрация, которая приводит к душевному конфликту и психическому кризису, к "мировой скорби", депрессии и т.п. Что же произойдёт дальше?
Ведь любовь нашего героя стала настолько сильной, что превратилась почти что в маниакальную одержимость. Что говорить, если одна только мысль о любимой делала его счастливейшим на свете! (Автору вспоминаются слова, найденные в библиотечной книге, на оставленной какой-то, по-видимому, влюблённой девушкой на закладке: "Всё, что в мире есть, - у меня!"). Но любовь к смертной не может быть адекватна божественной безграничной любви, что изливает на всех Бог. Наш больной, однако, жаждал именно подобной любви, только, вот, в силу своей духовной инфантильности, ошибся немного и выбрал объект не совсем соответствующий для таких высоких чувств... Поистине, не следует создавать себе кумира...
Силу божественной любви он перенёс на человека... И сам, не будучи достаточно святым или богом, оказался не способным выдержать силы такой любви. Его любовь превратилась в манию, в психоз, в болезнь. Пусть эта болезнь - сладостная. Но она подобна пороховой вспышке, которая сжигает вместе с собою...
И если в своей одержимости наш больной взлетел до беспредельного экстатического счастья, - то что произойдёт дальше, когда направленность его чувств и одержимость ещё стремят его к счастью и экстазу, но разумом он уже знает, что любовь его невозможна, что отказ делает всё бессмысленным.
Одновременно мысль о возлюбленной вызывает у него и экстаз, и - противоположное экстазу - осознание голой бесперспективной правды безответной любви, понимаемой его рассудком и унижающей его до состояния неодушевлённого предмета.
Сталкиваются две противоположные мысли: счастливая - о возможности любви, находящая ответ в сердце; и одновременно - другая - уничтожающая первую мысль и чувства с нею связанные, мысль, не находящая привычного и комфортного сердечного ответа, но погружающая в пропасть небытия, в которую наш герой теперь стремительно летит. Первая мысль направлена к сердцу, вторая - от сердца прочь. Последняя получает развитие. А вскоре повергает в страшную бездну разочарования. Так из маниакально-возвышенной стадии психоз переходит в маниакально-деперессивную фазу, и тогда, вполне вероятно, наш больной становится клинически больным.
В прошлые века такие люди кончали собою или уезжали на войну, чтобы поскорее расстаться с жизнью благородным образом. Конечно, и сейчас находят способы "сквитать счёты с судьбой" тем или иным способом. Тем не менее, нашему веку это не свойственно. Окружающее общество склоняет лишившегося воли человека к своим обычаям и моральным нормам. Так, из человека, сгоревшего в поисках подлинного счастья возникает идиот или подонок, в качестве компенсации своей несчастливой судьбы, разменивающий высокие чувства на гедоническое желание мгновенного удовлетворения: уже не душевного, а плотского.
"Наример", - пишет Василюк Ф.Е. ("Психология переживания, с.50), - "За такими целями защитных механизмов, как "избегания страдания", "устранение неприятного состояния", отрицание "болезненных элементов опыта", безо всякого труда угадывается одна и та же гедонистическая устремлённость к здесь-и-теперь удовлетворению".
Человек теряет уважение, друзей, работу, становится озлобленным на всех и вся, циничным, безразличным и небрежным - даже к самому себе...
11.
"Из зала суда"