Чужая душа, или Наискучнейшие «уроки счастья»
Шрифт:
– Юрий Владимирович и убил! – безапелляционно заявила она, словно судья вынесла приговор. – Убил и сбежал!
– Прямо так и сбежал? – не поверила Наташа.
– А то! Все его ищут! Звонят! А он где-то прячется!
13
Выйдя из квартиры Эльзы Константиновны, Лера спешно направилась к метро – надо было срочно вернуться на работу и узнать, что же там происходит в данный момент. Возможно, убитую Каринэ Автандиловну еще не обнаружили…
И что тогда делать?
Самой настырно лезть в кабинет директора фирмы, обнаруживать в нем труп второй «первой леди» и срочно вызывать полицию?
Ну, уж нет!
Лучше она будет тихо сидеть за своим столом, писать свой отчет и «держать ушки на макушке»!
Спускаясь по ступеням к входу в метро, Лара увидела вонючего, пьяненького мужчину, сидящего «по-турецки» на грязном картоне, и по привычке, презрительно сморщившись, шагнула в сторону, но в душе у нее что-то дрогнуло, и, сама того не желая, Лера достала из кошелька сто рублей и положила их в замызганную кепку мужчины, лежащую перед ним.
Заметив «внушительную» милостыню, мужчина поднял на «щедрую» прохожую мутные, заплывшие глаза и, улыбаясь щербатым ртом, с французским прононсом произнес:
– Мерси, мадам! Бон шанс!
Лера кивнула в ответ на пожелание удачи и поспешила дальше, ругая себя за бездумную «щедрость».
«– Никогда не подавала попрошайкам, – возмутилась она своим «из ряда вон выходящим» поступком. – Никогда не «подкармливала» нищенскую мафию, а тут вдруг отдала целых сто рублей! Лучше бы я на эти деньги купила Костику альбом…»
«– Почему же лучше? – вмешалась в рассуждения Леры своевольная душа Эльзы Константиновны. – У Костика уже есть альбом и не один, а у этого бедного, бездомного мужчины ничего нет».
«– Сам виноват! – довольно невежливо огрызнулась Лера и продолжила самобичевание. – Дура я, дура! Такие деньги на ветер выбросила!»
«– А если не сам виноват. Тогда как? – не обращая внимания на неуважительный тон подопечной, предположила Эльза Константиновна. – Возможно, этого человека обманули мошенники или кто-то более сильный вынудил его продать свою квартиру, и он остался на улице. Возможно, у него большое горе: умерла жена или ребенок, а может быть, его покинули сразу оба дорогих его сердцу человека – он не справился со своим горем и запил…»
«– Это его проблемы, – не сдавалась Лера, не понимая, как можно опуститься до такого «нечеловеческого» уровня жизни. – У каждого человека свое горе-злосчастье – каждого жалеть и каждому помогать никакой жалости и никаких денег не хватит. Этот мужчина может пойти в приют – там его покормят, помоют, устроят на ночь, а не попрошайничать на улице в таких антисанитарных условиях».
«– Может пойти, – покладисто согласилась Эльза Константиновна, продолжая упрямо гнуть свою линию. – Только «ночлежки» для бездомных тоже содержатся на «подаяния» граждан, богатых и не очень и, если все люди, будут так же, как вы, Лера, относиться к бездомным и нищим, то попавшим в безвыходное положение людям некуда будет голову приклонить в трудный час».
Лера немного помолчала, протискиваясь в вагоне метро поближе к середине, и мысленно продолжила прервавшийся спор.
«– Об этом должно заботиться государство!»
«– Должно, но не заботится».
«– У меня своих проблем хоть отбавляй!»
«– Разве это проблемы? – искренне удивилась душа Эльзы Константиновны и нравоучительно добавила: – Это, милая Лерочка, просто жизнь! Обыкновенная жизнь с вполне обычными, ежедневными, решаемыми «делами»! Вы не инвалид, у вас есть жилье и работа, вы сами, ваши ребенок и муж здоровы – это почти счастье. Для полного счастья вам не хватает самой малости – осознать, что все у вас хорошо, и наслаждаться счастливой семейной жизнью. – На какое-то время строгая учительница замолчала, обдумывая ситуацию, и Лера порадовалась, что может подумать теперь о своих «проблемах» и услышанных «нравоучениях». – Ладно, если вы не хотите воспринимать это, как милосердие к нуждающемуся человеку, то давайте будем считать, что эти сто рублей вы потратили ради продолжения нашего с вами эксперимента – должны же мы узнать, что находится внутри вашего «сейфа-сердца»».
Лера насупилась и ничего не ответила – ну, не спорить же, право слово, с воображаемым голосом внутри себя!
Однако, после раздумий Лере пришлось согласиться с доводами Эльзы Константиновны – все ее «проблемы» были вполне решаемыми: она и, правда, не инвалид, все ее близкие живы и здоровы, у нее есть собственная квартира и хорошая работа и нет невыплаченных долгов, а раз так, то она вполне респектабельный человек и должна быть довольна своей жизнью, и ради развлечения и удовлетворения собственного любопытства может продолжить предлагаемый эксперимент с открытой дверцей сердца-сейфа.
Что же все-таки находится в этой таинственной темноте?..
14
На работе «дым стоял коромыслом»: никто из сотрудников не работал – все обсуждали случившееся убийство.
Расчеты Леры на то, что убитую Каринэ Автандиловну еще не нашли, не оправдались: мертвую женщину давно нашли и вызвали полицию!
Небольшой кабинет отдела «обеспечения» был полон людей: каждый, кроме безучастно дремавшего на стуле водителя, выдвигал свою версию преступления, доказывал свою правоту и требовал от остальных поддержать именно его догадку. Главным подозреваемым, по мнению сотрудников фирмы, был, конечно же, Юрий Владимирович Волков – раз убили жену, значит, виноват муж (такой уж сложился стереотип).
Незаметно протиснувшись между возбужденными сотрудниками к своему рабочему столу, Лера уселась на стул и спрятала под стол замерзшие ноги в махровых носках и кроссовках (у метро она все-таки забежала в павильончик и купила джинсы – не ходить же по холоду с голыми коленками).
Немного согревшись, Валерия скромно попыталась встать на защиту директора фирмы, во всеуслышание усомнившись в его виновности, но тут же была «зашикана» и «заплевана» спорящими коллегами – тем более, что версия виновности хозяина фирмы имела правовое подтверждение: следователь Следственного комитета, явившийся в офис в сопровождении целой следственной бригады, уже высказал свои первые предположения и срочно объявил в розыск мужа убитой Каринэ Вахрадзе.
– Я тоже сомневаюсь в виновности Юрия Владимировича! – неожиданно поддержала Леру Наташа, заинтересованно разглядывая носы своих коротеньких замшевых сапожек. – Если Юрий Владимирович виноват в убийстве своей жены, то зачем он сегодня с утра пораньше приперся на работу?
Неожиданная поддержка «провинциалочки» вызвала замешательство в рядах оппонентов. Многие сотрудники фирмы считали, что молоденькая «Наташенька» не так проста, как кажется на первый взгляд, и, уж, конечно, знает о делах фирмы куда больше многих из них – папаша то у нее главный поставщик! – поэтому спорить с ней опасались и к ее мнению (не смотря на юный возраст и незначительную занимаемую должность) прислушивались. Тем более, что всегда (без исключений) она оказывалась права.
– Зачем он сегодня приперся на работу? Да чтобы отвести от себя подозрения, – пояснила Лия Токаева и приложила ладони к своим разгоряченным щекам – в коем то веке на ее бледном лице появился настоящий румянец. – Пришел на работу, как ни в чем, небывало, решив посмотреть, что из этого всего выйдет – авось на него и не подумают.
– Ну да, ну да, – не согласилась Наташа с такой примитивной версией старшей коллеги, – пришел в офис, вошел в свой кабинет, увидел труп убитой жены, испугался содеянного вчера вечером и сбежал. Нет! Если Юрий Владимирович виноват, то сбегать ему надо было еще вчера, сразу же после убийства жены. Забрать как можно больше наличных денег и драгоценностей и, «задрав штаны», улепетывать заграницу – все знают, что первым делом подозрение в убийстве жены падает на мужа. Вчера вечером в его распоряжении было достаточно времени, чтобы убежать из страны и скрыться где-нибудь в Европе или даже в Америке, а сегодня что – ни времени, ни денег!