Чтение онлайн

Выслушивая его несколько рассеянно, маленький человечек невпопад кивал лысеющей, покрытой пигментными пятнами головой. Чёрный сюртук безо всяких украшений висел на его тощих плечах несуразно, будто на спинке стула. Наблюдая за пытаемым внизу мужчиной, он вдруг сделал знак рукой, прерывая Аспена, прося тишины. Тут же возник один из телохранителей, готовый принять поручение.

— Скажи им там, что это не дело. Глупцы ведутся на сжатые зубы, а он того и гляди — издохнет. Не визжит, так как слишком быстро гробят. Покажи неумёхам, что нужно делать.

Телохранитель бросился исполнять.

— А правда, что вы можете плавить золото прямо в руках? — Глава гильдии ювелиров смотрел на артефактика с детской надеждой в глазах. Снова кинув тревожный взгляд вниз, где уже раздавал команды его человек, вдруг извлёк из прорези в рукаве сюртука мелкую монетку. — Вот. Покажите, пожалуйста.

Аспен не выдал нетерпения ни вздохом, ни взглядом. Взял монету, потёр меж подушечками пальцев. Согнул пополам. Чем не слишком впечатлил ювелира, золото было достаточно мягким, а среди его охраны тоже имелись мужики с крепкими руками. Согнул ещё раз, оставив крошечную четвертинку, уже нагретую такой деформацией. Потом втянул носом воздух, приосанился и со всей силы вжал сложенную монетку в свой стальной перстень большим пальцем. Тут же разжал кулак, на полированный паркет упала единственная капля. Маленькое пёрышко дыма поднялось над остывающей золотой кляксой.

— Потрясающе! — Вскрикнул гильдиец, поддевая золото коротко остриженным ногтем. — Невероятно. — Застывшую капельку он убрал обратно, в разрез рукава. — Мой колдун так не умеет. Надо будет вас познакомить. А этот ваш трюк можно масштабировать? Сможете плавить слитки, посуду, руду прикосновением?

— Боюсь, что нет. Именно эта техника не имеет прикладного значения в вашем ремесле. Но у меня в запасе немало других. О главной из которых я и говорил. Если вы…

Аспен пользовался завоёванным вниманием, рассказывал быстро, но с достоинством, подчёркнуто экономя время собеседника. Вдруг со всех сторон, с других балконов, послышались недовольные возгласы, реплики, редкие ругательства. Кто-то даже бросил кубок на арену. В котёл, как оказалось, налили воды. Облаком пара несчастного в цепях немного обварило, но теперь он просто стоял, погружённый выше пояса, и с вызовом смотрел вокруг. Не издавая ни звука.

— Тише, ну тише же! — Закричал глава гильдии ювелиров, свешиваясь через перила и водя глазами по сторонам. — Успокойтесь, друзья! Это по моему приказу. Я знаю, что делаю. Вы же это знаете, ну? Будьте терпеливее, прошу вас. Такое дело не терпит спешки! — И продолжил тише, обращаясь уже к Аспену. — Ну какие торопыги. С женщинами, уверен, всё также. Ёрзают, пыхтят, потеют и злятся, а в ответ — тишина. А если и взвизгнет — значит на волосы локтем встал. Да… женщины, волосы, женские волосы, волосатые женщины… — он снова поднял кисть, другой услужливый здоровяк тут же наклонился к сидевшему господину, выслушивая новые указания, после кивнул и спешно удалился. — А вы, мастер, что думаете, по делу того вон негодника?

— Практически с ним, делом, не знаком. Только в самых общих чертах.

— И всё же?

— Преступления должны караться. И расследоваться.

— Всё верно. Точнее и не скажешь. — Щуплый ювелир довольно улыбнулся, улыбка вышла хищной, отталкивающей. Он понял собеседника так, как счёл нужным. — И кара впереди, а расследование — в самом разгаре. Ну каков каламбур, а? Мне только кажется, те ребятки с мехами притомились раздувать. Пыхтят, аж искры летят. Ха-ха… И ведь этот морячок, неразумная гнида, тако-о-ой прекрасный капитан! Самый результативный, точный, надёжный. Был таковым. Или скорее таковым казался. Умудрился, вот уж удачливый делец, продать минимум троих хозяев разом. И за каждый из таких грабежей полагается самое суровое возмездие. А потому торопиться нельзя. Нельзя с дознанием перегнуть.

Он махнул своему человеку внизу и тот отогнал раздувающих огонь. Вода ещё не начала закипать. Аспен молчал. Здесь он уже рассказал всё, что имел, и терпеливо ожидал ответа. Вникать в чужое правосудие не хотелось.

— У меня семь боевых галер для патрулирования прибрежных вод. — Проговорил ювелир тихо, будто самому себе. — Двадцать три торговых парусника, разного тоннажа, ходят через леммасийские воды до Меланора, или к карсам с заходом на Сард. Все мои сражения на море, понимаете? Наши сухопутные границы стерегут надёжные друзья — рыцари святого Лайонела. — Он снова едко улыбнулся, продолжил. — Или ещё более надёжные наёмники. Сплошь наряженные, по протекции гильдии ткачей-ловкачей, в цвета Редакара, за счёт общих налогов. Я к тому, что ваши… военные технологии и воинские устремления — не вполне совпадают с моими. Но если сможете помочь моему колдуну с его огневым оружием, не поскуплюсь, видят боги, не поскуплюсь. Окажу всяческое содействие. Наше золото не только и не столько украшение. А с огнём надо бы сделать так, чтобы или насылать на расстоянии полёта стрелы, или тушению препятствовать. Тогда наши торговые партнёры немного жадные лица стянут, а боевые галеры перестанут бешеными собаками носиться…

Аспен снова шагал по коридору. Из-за постоянного плавного поворота и однообразной отделки стен казалось, что ходишь кругами. Даже немного подташнивало. Или это чувство не было связанно с коридором?

Новые двери и новые охранники. Теперь — вроде бы агринцы, смугловатые, с раскосыми дикими глазами. Даже вежливо улыбаясь выглядят зло. Пустили не сразу, но пустив — кланялись и кивали.

— Я знаком с трудами Ал Нохана, — хрипло подтвердил силач неизвестных кровей, недослушав Аспена, — помню, что того растерзали его же твари. А потом изничтожили ещё пару деревенек в округе. Да, дело давнее, может кто и сочтёт легендой. Но где не тлеет — не дымится. Да и о Кастро что-то слышал. Ничего, видимо, хорошего. Учёные, творческие люди опаснее даже убеждённых головорезов. Взять хоть нашего общего друга, — он помахал широкой пятернёй Ювелиру, наблюдающему за ними из далёкой ложи. Тот радостно закивал. — Сколь головастый муж. Опаснее скорпиона. У скорпионов, если не знаешь, чем больше хвост — тем ядовитее, а у людей всё иначе. Мой хер больше него целиком будет, но у людей-то весь яд в голове. В большой такой, умной, лысой. Видимо — мудрость волосы выдавливает. — Силач посмотрел на артефактика, как бы оценивая его умственные способности по шевелюре. Увиденным, вроде бы, удовлетворился. Покрутил немного свои длинные обвислые усы, глядя без радости на арену. — Вода закипала, но капитан не кричал. Не сознавался, не соглашался. Теперь остудили. Что же дальше ждёт капитана?

— Судить не берусь.

— Мудро.

— Но что-то, связанное с женщинами и волосами, бедняге ещё предстоит.

Усатый здоровяк громко хмыкнул, но в глазах мелькнуло одобрение. Вероятно — оценки мага, а не его предположения. Они почти на равных обсуждали проблему големов, концепцию магии творения и возможные перспективы подобных идей, когда на арену выволокли два мешка. Их подтащили поближе к котлу, чтобы скованный мужчина мог видеть, один упал без движения, другой страшно дёргался. В соседних ложах явно заинтересовались, разговоры притихли. Вспоров первый мешок, достали женщину. Грубо, за ногу, оттащили к столбу, привязали на длинную верёвку так, чтобы могла двигаться. Её рыжие волосы кроваво-пыльным колтуном липли к разбитому лицу. Из другого мешка, уже с большими предосторожностями, выпустили здоровенную, с крупную собаку, обезьяну. Та завизжала, оскалилась и забилась в угол, между аркой дверей и стеной, ограждающей арену.

— А-а. А ты был прав, мастер. Смотри, это меланорский гамадрил. Особо крупный.

— Видал таких. А женщина?

— Да кто ж её знает. Баба и есть баба. У каждого можно найти такую вот, а то и парочку, чтобы на жалость давить при случае. Привычная шлюха, знакомая прачка, пригожая булочница или швея какая. Я уже видел подобные представления. Теперь гамадрил будет её, на глазах побитого капитана, трахать. — Здоровяк заметил удивление Аспена и рассеянно пояснил детали. — Натаскивают таких специально, дрессируют. Чтобы вот такие казни… нет, чтобы позорить как бы, наказывать, постыдное это дело — когда тебя трахает гамадрил. Только зря они это.

Обезьяну копьями выгнали из угла, оттеснили к привязанной женщине. Та уже немного пришла в себя, задёргалась на верёвке, пытаясь спрятаться за столбом, отступить подальше. Не имея возможности напасть на вооружённую стражу и явно опасаясь копий, гамадрил бросился на девушку, испуганный не меньше неё, но и страшно злой, доведённый почти до безумия. Трахать, вопреки ожиданию некоторых, не стал. Был не в духе, не знал бирнийского или просто не любил рыжих… Одним прыжком зверь взлетел несчастной на плечи, вцепился в голову. Не успели они даже упасть, как скальп рыжей тряпкой сорвался с черепа. Вторым укусом гамадрил располосовал оголённое бедро, трёхдюймовые клыки вспороли мясо до кости. Потом ошмётками растрепались пальцы, которыми женщина пыталась защититься. Всё произошло в считанные секунды, под ругательства Ювелира стража быстро отогнала зверя. Кровь растеклась на несколько шагов, швея, шлюха или прачка чуть вздрагивала, шаря растерзанной кистью о лишённый кожи затылок. Она умерла скоро, так и не вскрикнув.

— Сказал же я — зря. — Повторил силач, теперь уже совсем отворачиваясь от арены. — Правда, я-то говорил о том, что тёртый морской волк от такой безделицы и не подумает колоться. У него поди в каждом порту по рыжульке. Но эти безрукие дурни вообще всё запороли. Зверюшку перепугали, в мешке волокли, палками тыкали. Ну теперь им самим придётся гамадрила учить. Любовным утехам. А ты не подумай, тут у нас не каждый день такое, обычно культурнее. Бои по гномьим обычаям, вон, даже ложа специально для посла Боргранда. Пустует сегодня.