Чтение онлайн

«Я завтра же отсюда уйду, — думала она, глядя в потолок. — Раз со мной все в порядке, то и нечего тут время убивать. Не могу слышать эти крики младенцев… — При воспоминании об этом она почувствовала, что вот-вот заплачет, на глаза навернулись слезы, но Анфиса сильно зажмурилась и загнала их внутрь — понимала, что, заплакав, не сможет остановиться. — Надо жить дальше, мама права, это не конец. Просто так случилось в этот раз… бывает… Но я это переживу».

Утром она решительно потребовала у пришедшего на обход врача выписку. Тот удивился:

— Вы здесь всего третьи сутки.

— Я чувствую себя хорошо, нет смысла занимать кровать.

— Но, Анфиса Леонидовна, ваш отец…

И она перебила:

— Мой отец психиатр, а не гинеколог. Даже если он вас о чем-то просил, это не имеет значения. Я хочу отсюда уйти — и уйду, с выпиской или без.

Начинать она решила сразу с козырей, не размениваясь на мелочь вроде повторного допроса Даниила, и вызвала ту женщину, что показалась ей Царицей.

Екатерина Дмитриевна Огнивцева, тридцати трех лет, образование среднее специальное, профессия товаровед — так было записано при оформлении, и Полина вдруг почувствовала беспокойство. Появилось ощущение, что она ошиблась и эта женщина вовсе не Царица.

«Ладно, сейчас определимся», — решила она, поднимая голову на звук открывающейся двери.

— Задержанная Огнивцева, — доложил дежурный, пропуская в кабинет высокую брюнетку.

— Проходите, присаживайтесь, Екатерина Сергеевна, — предложила Полина.

Женщина села на стул, закинула ногу на ногу.

— Я не понимаю, за что меня задержали. Мы с мужем отдыхали…

— Так, давайте по порядку, — перебила Каргополова. — Задержали вас по подозрению в нападении на дальнобойщиков. Одиннадцать убийств, грабежи — так понятно? Вот на эту тему мы с вами и будем разговаривать. Я старший следователь по особо важным делам майор юстиции Полина Дмитриевна Каргополова, веду это дело.

— Но я ничего не знаю ни о каких дальнобойщиках! — В тоне Огнивцевой ничего не изменилось, выдержка у нее была хорошая, и весь этот набор казенных слов большого впечатления на нее, видимо, не произвел. — Мы приехали на базу отдыха с мужем и друзьями…

— Не трудитесь, Екатерина Сергеевна, один из ваших друзей уже дал признательные показания. — Полина вынула из папки листок с показаниями Даниила Куличенкова. — Ознакомьтесь.

С деланым равнодушием Огнивцева бросила взгляд на листок и вдруг, очевидно, найдя свою кличку, пошла красными пятнами:

— Гаденыш!

— То есть все-таки что-то знаете? — уточнила Полина, возвращая лист в папку. — Будем разговаривать предметно или продолжите отпираться? Я ведь все равно докажу вашу причастность, и вы своими отговорками только усугубите положение.

— Можно сигарету? — спросила Огнивцева, и Полина протянула ей пачку и зажигалку. — Спасибо, — затянувшись и выпустив дым, пробормотала Екатерина. — Давайте так. Я расскажу все, что знаю, а вы поможете нам с мужем выпутаться.

— Выпутаться окончательно вам не удастся, Екатерина Сергеевна, вы ведь не хуже моего это понимаете, и обнадеживать вас напрасно не стану. Муж ваш, насколько я выяснила из показаний Куличенкова, принимал самое активное участие в нападениях. Да и вы…

— А что — я?! — выкрикнула Огнивцева. — Я никого не убивала, я с ними даже не ходила никогда! Я только помогала продавать то, что они приносили — ну, технику там, вещи какие-то… и все! Но убивать… Буду я еще на себя чужое брать, сейчас, а как же! Мне лишние годы в тюрьме не нужны, у меня двое детей! Оформляйте мне явку с повинной, я все расскажу!

«Так, а вот где-то я прокололась, — подумала Полина. — Почему я посчитала, что Царицей Куличенков назвал ее? Хотя… это не он, это я так спроецировала — она яркая, броская женщина, может, поэтому… Ой, Каргополова, ну, ты и курица, конечно… Огнивцева — жена того, чья кличка Огонек, это же элементарно… Хоть бы Двигунов не узнал, засмеет же…»

— Так, Екатерина Сергеевна, — чуть откашлявшись, начала Полина. — Давайте определимся. Вы сбывали краденое — так? — Огнивцева кивнула. — Напишете, кому, куда, когда, сколько? — Снова кивок. — Как давно вы состоите в этой банде?

— Да года два назад к нам с мужем приехал его дружок школьный… попросил сперва в гараже подержать какие-то вещи — коробки были большие, я не знаю, что в них лежало. Ну, Вовка не отказал, у нас гараж большой, дом частный. Эти коробки месяца три у нас простояли… Можно еще сигарету?

Полина молча подвинула ей пачку. Закурив, Огнивцева о чем-то подумала, потом, наклонившись к столу, проговорила:

— Я тогда еще подумала — а чего Юрка эти коробки к нам привез, у него же отец отличный дом имеет в поселке лесозаготовщиков, там хоромы — хоть в догонялки играй, ну, туда и вез бы. У Вовки спросила, а тот — мол, тебе-то какое дело, может, ему здесь удобнее.

— А вы до этого были знакомы с этим Юрием?

— С Санниковым-то? Да. Мы учились в одной школе, только я на два класса младше. Они с Вовкой класса с третьего дружили, постоянно вместе… Юрка после школы уехал в Москву учиться, у него там брат старший, а Вовка в армию сходил, вернулся и в ГИБДД устроился, в Осинск, водителем. Но с Юркой они так и продолжали общаться. Они со Светкой даже жили у нас пару месяцев, пока не уехали в Хмелевск.

— Светка — это его жена, Светлана Котельникова?

Красивое лицо Екатерины сделалось на секунду брезгливым:

— Да какая она ему жена? Она же старше его на десять лет, да еще и с ребенком была, Миланке тогда семь лет, что ли, исполнилось, когда они в Осинск рванули из поселка… Спутался он с ней, когда из Москвы вернулся к родителям, что-то у него там в столице не заладилось, ну, он и вернулся. И Светку встретил. И ведь знаете, что странно? — Огнивцева бросила окурок в банку, служившую пепельницей, и распрямилась, оперлась на спинку стула. — Это не Светка в него вцепилась, а Юрка в нее. Удивительно вообще — он такой красавец, молодой совсем и вдруг влюбляется насмерть в неприметную бабу, да еще с ребенком.

Полина попыталась восстановить в памяти то, как выглядела при задержании Светлана, но вспомнила только белые волосы и мелкие черты лица, а общая картина почему-то расплывалась и не давала представить, какова собой эта женщина.

— Она ведь еще и замужем была в то время, представляете? — продолжала Огнивцева. — А Юрка как завороженный за ней ходил, хотя она, говорят, от него бегала сперва. И вдруг — раз! — собираются и из поселка уезжают сперва в Осинск, а потом и вовсе сюда, в Хмелевск.