Чтение онлайн

— Возьми оба, — предложила Бина. — Дай им возможность выбрать. — Разговаривая, она помахивала полной, но вместе с тем изящной рукой, как будто дирижируя хором. — Вот мой совет, когда имеешь дело с важными людьми. Даже если ни одна из двух вещей не подходит, если есть из чего выбрать — они остаются довольны.

Она провела Мару в гостиную, которая служила заодно и пошивочной мастерской. У стен выстроились рулоны шелков всех цветов радуги, отливающие на солнце металлической нитью. В циновках, постеленных на полу, застряли кусочки хлопка и обрывки газетных выкроек.

— Мне ли не знать о том, что такое королевский двор, — вздохнула Бина, устраиваясь в широком кресле в ожидании, пока Мара ополоснет руки в тазике для омовении в углу и займет кресло для гостей. Бина умолкла на полуслове и крикнула что-то на хинди в открытую дверь. — …Мне ли этого не знать, — продолжила она, — когда многие поколения моей родни служили во дворце в Удайпуре [8] , и вот вам, моя дорогая, совет номер два: ваш персонал должен выглядеть безукоризненно! — С этими словами она взяла со стола чашу, которая, вопреки ожиданиям, была доверху наполнена не фруктами, а наборами пуговиц, пришитых к картонкам. — Выбери подходящие и строго-настрого прикажи всем пришить недостающие пуговицы. Пуговицы подбирают под цвет мануфактуры.

В комнату вплыл ребенок с подносом, на котором между двумя стаканами чая высилось блюдо самосы, украшенной ломтиками лайма, и при виде аппетитных треугольничков, запеченных до золотисто-коричневой корочки, у Мары защекотало в носу, и она невольно сглотнула слюну. В качестве начинки самосы, насколько она знала, обычно использовалось рубленое мясо, перекрученное с горошком и сдобренное гарам марсалой, чили и свежим кориандром.

Она с благодарностью улыбнулась Бине.

— Это твои любимые, — кивнула Бина. — Тебе надо больше есть. Ты слишком худая.

Мара промолчала, Бина была убеждена, что не что иное, как ее полнота, просматривавшаяся между юбкой сари и коротким обтягивающим лифом, соблазнительно выставляющим напоказ коричневую кожу, и стала решающим аргументом, побудившим ее мужа сделать предложение именно ей. По поводу идеала красоты женского тела взгляды Мары и Бины отличались если не разительно, то значительно.

Чтобы сменить тему, Мара открыла сумку и вынула из нее случайно доставшийся ей экземпляр «Вуменс дэй». После отъезда Карлтона она добросовестно перелистала журналы, оставленные в приюте клиентками, пока наконец не отыскала снимок Лилиан Лэйн. Кадр был не ахти какой, да и сделан с большого расстояния, тем не менее звезда была вполне узнаваема. Она стояла на палубе шикарной яхты под руку с неизвестным Маре красавцем.

Открыв журнал на другой странице, Мара протянула его Бине.

— Вот она, актриса, которая приезжает в Рейнор-Лодж.

Бина восхищенно вздохнула.

— Очень, очень красивая! А эта лодка! А мужчина рядом с ней! — Но тут же критически склонила голову. — Но очень, очень худая. Чем ты будешь ее кормить? Что вообще едят эти американцы?

Мара пожала плечами.

— Мы всегда накрываем английский стол. Пока никто не жаловался. — Еда была последним, о чем следовало волноваться. Уж в чем-чем, а в кулинарных талантах Менелика сомневаться не приходилось: все было просто, без излишеств, и вместе с тем, по самому высшему разряду. Впрочем, на тот случай, если вдруг попадутся чересчур взыскательные клиенты, еще до первого поданного блюда Мара невзначай упоминала имя баронессы, у которой Менелик проходил выучку и оттачивал свою рецептуру, — и всё обходилось.

Но на Бину имена не действовали.

— У них должны быть какие-то свои, американские рецепты. Кстати, на сколько они намерены остановиться?

— На две недели.

— Две недели! Так долго! Это очень, очень много разных блюд! — подсчитала Бина.

Мара отложила недоеденный треугольничек самосы. Голод прошел, вместо него к горлу подступила непонятная тревога.

— Я знаю, что делать! — понимающе кивнула Бина. — Надо устраивать тематические вечеринки. Кухни народов мира. Кстати, я знакома с прекрасным индийским поваром. Это ничего, что сейчас он работает в Аруше, зато родом он из Гуджарата. Я с ним свяжусь.

— Нет, это невозможно. Менелик не потерпит никого у себя на кухне. Ты же его знаешь!

Бина надула губки. Мара и сама знала, что ее повар и владелица магазина недолюбливали друг друга. Когда Менелик приезжал в город за провизией, он даже не позволял себе снисходить до суахили в беседе с Биной, которая его безбожно коверкала и перевирала, и предпочитал общаться с ней по-английски. Он обращался с ней с толикой презрения, которая была припасена у нее для африканцев.

— Ты могла бы преподать ему урок, — осторожно намекнула Бина, затем повела округлым плечом. — Впрочем, это вовсе не твоя забота!

То была ее излюбленная фраза — так она переводила разговор на другую тему. Даже тогда, когда обсуждаемая тема заботила исключительно ее собеседника. За сим Бина откинулась в кресле и, окинув Мару критическим взглядом, словно намекая на ее хаки, торжественно объявила:

— Тебе просто необходимо новое платье!

Мара онемела от неожиданности. Мысль о новом платье ей и в голову не приходила. Но сейчас, когда Бина вдруг заговорила о нем, она почувствовала, как ее одолевает соблазн. В конце концов, у нее не было нового платья с тех пор, как Бина сшила ей костюм для сафари, который сейчас был на ней, а произошло это два с половиной года назад.

Мара невольно опять потянулась к журналу, а именно к разделу моды в конце. Одновременно ее охватывало чувство вины — они с Джоном не привыкли тратиться на одежду. В этом попросту не было нужды. В свое время Рейнор закупил оптом комплекты для сафари: рубашки, брюки и жилеты, когда в Аруше закрывался склад времен Второй мировой войны. По вечерам Джон по обыкновению носил один из двух своих тропических костюмов из плотной хлопчатобумажной ткани бежевого цвета. У Мары, само собой, были ее голубые платья. В тех же редких случаях, когда они куда-нибудь выезжали — на вечеринку на соседнюю ферму или в церковь в Кикуйю на Рождество, — Мара перебирала свой небогатый гардероб, привезенный еще из Австралии. Платья, составлявшие его, не поражали новизной фасонов, да и были порядком поношены, зато вполне соответствовали статусу жены охотника.

Нет-нет, зачем ей новое платье…

Но в кармане у нее лежала перетянутая резинкой пачка денег, а перед глазами стояло неотступное видение — Лилиан Лэйн. Происходящее показалось Маре нереальным. В следующее мгновение она поймала себя на том, что лихорадочно листает журнал. Вот она — юбка с подходящим топом. Как раз ее стиль.

Бина одобрительно кивнула.

— Только на сей раз, — добавила она, — никакой африканской ткани.

Она рулон за рулоном начала доставать украшенные узором шелковые ткани, по очереди показывая их Маре. Мара же тем временем разглядывала через плечо Бины полки в поисках того, что бы ей приглянулось. Наконец поиски увенчались успехом: на полке лежал отрез мягкого ситца, украшенный пестрым узором из зеленых, золотых и коричневых нитей. На вид ткань напоминала частичку саванны, отпечатавшуюся на ткани.

Мара решительно пересекла комнату и взяла отрез в руки:

— Этот и никакой другой. Вот то, что нужно. Какая красота!

На мгновение Бина нахмурила брови. Казалось, ее раздирало противоречие между разочарованием выбором клиентки и гордостью от того, что в ее мастерской нашлось нечто, что Мара оценила по достоинству.

— Сними-ка верхнюю одежду, дорогая, — сказала она, доставая портновский сантиметр.

На какую-то секунду Маре показалось, что, записывая окружность ее бедер, Бина вот-вот начнет сокрушенно качать головой. Но неожиданно она сказала, что может быть оно и к лучшему, что Мара такая худая. Фасон, который она выбрала, по словам Бины, был рассчитан на мальчишечью фигуру.