Чужая женщина. Рассказы о любви
Шрифт:
– Нет! – как-то слишком быстро воскликнул Кирилл. – Кого я обманываю! Эта женщина – не та девчонка, которую любил мальчик Кирилл. И его самого нет больше…Для меня гораздо важнее ты, моя последняя любовь!
– Я не смогу больше жить с тобой, Кирилл. Ты сделал мне очень больно своим предательством. – я не лукавила, мне действительно было больно.
– А я не смогу жить без тебя, Свет. И буду ждать, сколько потребуется. Сейчас я отвезу тебя домой и уйду.
…Когда дверь за ним закрылась, я поняла, что мне уже его не хватает. Я подошла к окну, но он не выходил из подъезда. Испугавшись, я пошла за ним. Он сидел на ступенях первого этажа.
–Что с тобой, Кирилл?! Тебе плохо?
–Светик, не бойся, всё нормально. Просто упал, поскользнулся. Локоть болит…он поморщился.
А я подумала, что у него сердечный приступ! Я испугалась, что могу в самом деле потерять его! Я помогла ему подняться, и мы пошли домой. Люсёк исчезла из нашей жизни навсегда.
Ильин день
Илье Петровичу на вид было около сорока. Ему было очень жарко – он, то и дело, ставил чемоданы на землю и отирал лицо и шею носовым платком. Супруга Валентина с дочерью Юлькой ушли чуть вперёд. Наконец, всё семейство остановилось у ворот трёхэтажной мини-гостиницы, где их уже ожидал хозяин, Валерий. Это был высокий и плотный мужчина, с обветренным лицом и необыкновенно синими глазами. Он сильно отличался от прочих владельцев гостиниц: жесткая линия рта, тельняшка, камуфляж. Валерий пригласил семейство внутрь, и вскоре, после обыкновенных формальностей, выдал Илье Петровичу ключ от «семейного люкса с видом на море».
Номер, конечно, оказался меньше, чем казался на фотографии, но зато с исправным кондиционером и балконом, откуда действительно, открывался чудесный вид. Оглядывая окрестности, Илья Петрович почувствовал, как на него накатывает ностальгия. Он хорошо знал этот приморский городок, здесь он много раз бывал с приятелями, будучи молодым, холостым и беспечным. Он думал о том, что девушка, разделявшая с ним это лёгкое и бесшабашное время, возможно, всё ещё живёт здесь. Он жаждал увидеть её, и одновременно боялся разочарования.
– Илья, уйди с балкона! А то солнце как шарахнет по маковке, возись с тобой потом! – недовольно сказала Валентина.
– Заботушка ты моя! – улыбнулся он. Ну что, пойдем на море, или сначала пообедаем?
–Пообедаем, пообедаем! – запрыгала на месте дочь Юлька.
– Ну, давай сначала пообедаем, – согласилась жена.
Переодевшись и сунув ноги в шлёпанцы, Илья Петрович почувствовал себя намного лучше. Они прошли уже четвертую точку общепита – Валентину не устраивал то ассортимент блюд, то чистота помещения, то обсуживающий персонал. Наконец, остановились в застекленной столовой, с многообещающим названием «Прохладная». Это была самая обычная столовая, но все работницы были в белых накрахмаленных халатах и шапочках. Народу было немного. Илья взял поднос себе и дочери, и встал за женой, думая, что предпочесть – плов или бифштекс.
– Для вас? – донесся до него голос раздатчицы, он вскинул глаза и оторопел. Прямо на него с усмешкой смотрела Она. Его Ташка. Она почти не изменилась – такая же высокая, стройная, разве что, добавились морщинки у глаз. Пауза затянулась. Жена и дочь продвинули свои подносы к кассе, и вопросительно смотрели на него.
–А…что посоветуете? – опустив глаза, промямлил он.
– Возьмите харчо! – сказала она так, будто не узнала его.
–Пожалуй…
Он снова вскинул на неё глаза. Нет, узнала.
Пока они обедали, он наблюдал, как она пристально рассматривает его самого, Юльку, и особенно, Валентину. Он был зол на жену за то, что завела его в эту проклятую столовку, словно мало других вокруг! Весь день он был погружён в себя, но супруга, к счастью, ничего не заметила. Вечером, густо намазавшись сметаной, она расхаживала по номеру, и раскатисто хохотала, болтая с тёщей по телефону. Отчего-то именно сейчас она показалась Илье особенно вульгарной.
Ночью он долго не мог заснуть, ворочался и гнал из головы призрак Таши. Наконец, прошлёпал в ванную, зажёг свет, и стал придирчиво оглядывать себя в зеркале. Конечно, не Аполлон, но всё ещё ничего. Поджарый, с широкой грудью, поросшей темными волосами. Животик… Но небольшой, почти незаметный, если втянуть в себя. А что если?!
На следующее утро он объявил Валентине, что решил совершать пробежки, и предложил ей бегать вместе. Валентина отказалась, как он и рассчитывал, дочь тоже идею не поддержала.
–Ну вот! – разочарованно произнёс Илья Петрович. – А я-то думал…
На самом деле думал он только о ней, о Наталье. Вечером, в местном клубе должен был состояться концерт заезжей столичной звезды. Валентина тоном, не терпящим возражений, сказала, что они идут.
–Нет уж, увольте! – сказал Илья. – ты, Валь, не обижайся, но я уверен, что там не будет ни одного мужика. Этот «звездун» исключительно для баб…
Валентина удивленно вскинула брови.
–…Женщин, извини! – быстро поправился Илья. – А цены на билеты? Подумай только! Сэкономим на мне, а завтра поплывём все вместе, на морскую прогулку, идёт?
–Лааадно! – недовольно протянула Валентина. Последний аргумент по поводу цен её убедил, и она, ещё раз придирчиво оглядев себя в зеркале, отправилась с Юлькой на концерт.
Илья, лишь только закрылась за ними дверь, побежал в душ. Он тёр своё тело нещадно, сначала мочалкой, затем полотенцем. Теперь – дезодорант, свежее бельё. Извлёк из чемодана новенькие джинсы и брендовую футболку. Взял у жены немного пены для волос и поставил короткие волосы гребешком, как делал в юности. Чёрные очки дополнили образ. Настроение было отличное – он чувствовал себя Джеймсом Бондом, Казановой и Ромео одновременно, и бежал по улицам городка, улыбаясь всем подряд. Купил по дороге цветы и шампанское.
Вместо старого дома на Каштановой улице стоял новый, огромный. Почти особняк. Хорошее настроение быстро уступало место отчаянию – неужели переехала? Но, едва он подумал это, как увидел знакомое лицо в окне, а спустя минуту в дверях дома появилась Таша. Она вышла ему навстречу и расправила руки, как чайка крылья. Открыли шампанское, выпили по глотку. Алкоголь им был не нужен – страсть пьянила не меньше. Обошлись без слов. Она повела его наверх и задернула занавески. Потом сняла свои дорогие, очень большие для женщины босоножки и скинула сарафан. Затем, мотнув светлыми волосами, села на край дубового стола и бесстыдно раздвинула ноги.