Чтение онлайн

– Нет, Анют, неужели ты думаешь, я бы стал покрывать любовника жены? Это ложь! Я ушел от неё, потому что больше не мог выносить её истеричные выходки. Из ревности она распространяла про меня всякие гадости. Она врёт, как дышит – такой человек! И смотрю, ничего не изменилось…Мне сын рассказывал, что Женьку какой-то приезжий охмурил. А Петрович мировой мужик. И если он тебе изменяет, то я об этом ничего не знаю.

Я обернулась. У ларька с мороженым стоял Петрович. Он улыбнулся и помахал мне.

– Спасибо, Сашка! Заходи к нам в гости, обязательно!

– Зайду, конечно. Угостите хорошим кофе?

– Конечно! – пообещала я.

Подошла к мужу и положила голову ему на грудь. Я не знала, как загладить свою вину. Так легко поверила в его неверность, так легко собралась с ним развестись! Мне было стыдно.

– Петрович! Прости!

– Даже не знаю! – улыбнулся он. – Я подумаю над этим. И нежно поцеловал меня в макушку.

Как должно быть, страшно умирать! Волгин жадно вглядывался в любимые когда-то черты. Неужели это те же самые губы, которые он целовал когда-то с такой страстью? Теперь они лишены цвета, как и всё лицо измученной болезнью жены. Эта женщина стала чужой для него. Он отвернулся от больной и встретился глазами с Алиной, ожидавшей его за стеклом в коридоре.

«Ну что, скоро?» – спрашивали глаза любовницы. Он невольно залюбовался ею. О, эта алая помада на упругих губах! Как он хотел бы размазать её! Прямо сейчас, поцелуем. Страстная кобылка! Он даже мотнул головой, чтобы отогнать непристойные мысли. Рядом умирала его жена, богатая дочь почившего партийного бонзы. И он единственный её наследник – детей у них не было. От открывающихся перспектив у Волгина даже слегка закружилась голова.

Поток мыслей прервал глубокий вдох умирающей. Бледные руки сжали больничное одеяло, тело выгнулось. Волгин было потянулся к кнопке вызова медсестры, но… на полпути рука зависла в воздухе. Его завораживала агония Анны. Прощай, дорогая! – страстно прошептал он, положив ладонь на её побелевшие пальцы.

На кардио-мониторе показалась ровная линия, означавшая остановку сердца, прибор пронзительно запищал. В голове Волгина грянул "Реквием" Моцарта, на глазах выступили слёзы – он впал в какой-то благоговейный ступор. Но… тут всё испортили врачи, ворвавшись в этот торжественный момент со своими глупыми манипуляциями. Они бросились реанимировать женщину, и преуспели в этом!

Через неделю Волгин получил извещение от адвоката жены. Она, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, жертвовала всё своё состояние приюту для животных, попечителем которого являлась. В совместном браке нажито особо ничего не было, так что и делить было нечего. Они почти тридцать лет жили на всём готовом и прожигали "папашины" деньги на модных курортах. Теперь Волгину предписывалось за двое суток освободить роскошные апартаменты на Пречистенке. "Сука!", "сука!", "она не могла быть в твёрдом уме и здравой памяти!" – сквозь зубы цедил Волгин, пытаясь дозвониться адвокату. Но тот, судя по всему, внёс его в чёрный список.

Она разбила его сердце! Прибывшим медикам лишь осталось констатировать смерть мужчины от инфаркта. Хоронили Волгина за муниципальный счёт. Кобылка Алина на похороны не пришла.

Максим красиво ухаживал за мной полгода. Дарил подарки, водил не только в рестораны, но и на редкие выставки. Даже на закрытые премьеры водил. Папа у него был влиятельным человеком и мог достать любые билеты. У Макса были изысканные манеры, остальным ребятам было до него в этом смысле, как до Луны. А каким интересным он был рассказчиком! Мне никогда не было с ним скучно, и казалось, что это Любовь. Я была настолько очарована, что решила в Новогоднюю ночь сделать Максиму подарок – а именно уступить его уговорам и отдать ему самое дорогое. К сожалению, во времена, когда случилась эта история, девственность была скорее признаком невостребованности, нежели добродетелью. (Дико, согласна. Но мой рассказ не об этом) .

И вот на Новый Год Максим позвал гостей. Парни, девчонки, танцы, шампанское под бой курантов…Мне захотелось побыть с моим любимым наедине, но вокруг было так много людей! (Слава Богу, думаю я сейчас, и в ужасе представляю, что было бы, если бы он пригласил меня одну).

Мне захотелось выйти на воздух, и Максим, как настоящий рыцарь, конечно пошёл со мной. Новогодняя ночь особенная. Я всегда верила в то, что именно в эту ночь случаются чудеса . Но и народ вываливает после боя курантов самый разный. Так было и в этот раз.

Мы стояли у дома. И только Максим захотел меня поцеловать, из соседнего подъезда вывалила компания подвыпивших молодых людей. Они вроде бы прошли мимо, но внезапно двое развернулись и пошли к нам.

– Смотри! Симпатичная девчонка! – сказал первый.

– Возьмём с собой! – засмеялся второй.

– Ну что, пойдёшь с нами? – обратился ко мне первый, подмигнув мне.

– Ещё чего! – дерзко сказала я. Но посмотрев на своего кавалера, поняла, что дела мои плохи. Он как-то сжался, уменьшился. Из рыцаря сразу превратился в осла Санчо Пансы.

– Максим, ты чего? – прошептала я.

– Да ладно тебе, пошли с нами, мы тебя не обидим. У нас весело! Меня Денис зовут, а его – Олег. Бросай ты этого пня! – и замахнулся на Максима, а тот, закрывшись руками, проблеял:

– Тебе лучше пойти с ними.

– Что?! – я не верила ушам своим. И этому слизняку я хотела отдать самое дорогое? Ё-моё! Парни тоже были, мягко говоря, удивлены.

– Ну ты и чмо! – сказал, наконец, Денис. А Олег слегка врезал Максиму, и тот, согнувшись пополам, завизжал, умоляя не бить его. А мне заорал, чтобы я оставила его в покое и шла куда угодно и с кем угодно!