Чтение онлайн

— По-твоему, это оправдание?

Сейчас он смотрел на меня без улыбки, но и без гнева, напротив, с какой-то отчаянной надеждой. Он хотел если не увидеть во мне единомышленника, то услышать нечто успокаивающее, а не расширявшее пропасть между нами.

— Я люблю тебя, но и против отца не пойду, — прозвучал мой голос. — Пожалуйста, береги себя, Джерад.

Он обнял меня за плечи и прижал к себе.

Я не успела прочувствовать его объятия. Джерада уже не было рядом. Зато появился Ксандр Вангангер, который зачем-то бил по лицу Марлику. На девушке было полупрозрачное ночное одеяние, каштановые волосы растрепались, она с криком закрывалась ладонями, а когда, споткнувшись, упала на пол, у руке у Ксандра появился ремень и на несчастную обрушился целый град ударов.

Я ринулась вперёд в попытке остановить Ксандра, но некрасивая сцена вдруг распалась на тысячу разноцветных осколков, заполнивших всё видимое пространство. В теле возник знакомый всепоглощающий холод. Мне стало безумно страшно. Я отчаянно завопила и... проснулась.

— Госпожа! Госпожа, что с вами?! — услышала голос Тадиуса.

Он вскочил с пола и сейчас склонялся надо мной. Картина была почти такой же, как при моём воскрешении: обнажённый мужчина в ошейнике смотрел на меня округлившимися от испуга глазами.

Я схватила его за руку, потянула к себе и ткнулась в широкую грудь.

— Кошмар. Просто кошмарный сон, — проговорила быстро.

— Вы помните, кто вы?

— Да, Тадиус, помню. Это не приступ. Возможно, его последствия. Показалось, что я умираю.

— Вы живы, госпожа.

— Получается, что жива.

Уже наступило утро, и я чувствовала себя вполне отдохнувшей, только испугалась не на шутку. Страх был иррациональным, неконтролируемым, будто опыт предыдущей смерти смешался с чужим, удвоив испытанный ужас.

Наверное, так оно и случилось. Во мне кричала Сабрина, гибнущая в бассейне грёз.

Неужели во сне я коснулась её воспоминаний? Если первая сцена ещё имела логическое объяснение, то вторая — никакого. Не мог же Ксандр избивать Марлику на глазах у дочери, а сама Марлика после этого собираться за него замуж? Или мог?

Едва ли у меня была возможность немедленно получить ответы, оставалось ждать новых вспышек воспоминаний и наводить осторожные справки у посвящённых людей.

Ну и разумеется, в целях успокоения не обошлось без секса с Тадиусом, на сей раз уютного и неторопливого. Я обнимала мужчину руками и ногами, а он неспешно заполнял меня, обдавая шею тёплым дыханием, и гладил мои бёдра. Ощущение принадлежности ему и защищённости в эти минуты было таким ярким, что я плавилась, будто восковая свеча. Поймала его губы и неспешно, со вкусом ласкала их, начисто забыв об отведённых нам ролях.

Увы, долго иллюзия не продержалась. Всё вернулось на свои места, стоило нам встать с кровати.

Тадиус тут же оказался на коленях и произнёс:

— Госпожа, позвольте сказать, что в последние дни вы слишком добры ко мне и совсем не соблюдаете баланс между поощрениями и наказаниями. Вы никак не напоминаете ни мне, ни себе о моём месте.

— А нам нужны напоминания? — поинтересовалась я, отворачиваясь. Тадиус будто в очередной раз прочитал мои мысли.

— Да, госпожа. Вы всегда следили за этим.

— Значит, того, что ты спишь на полу, ползаешь передо мной на коленях и кончаешь только по моему слову, не достаточно?

— Вы избегаете причинять мне боль. Всем нам. Ниан наивен и наверняка радуется, что легко отделался вчера, но я-то знаю, что рано или поздно расплата случится.

— Как в то утро, когда я приказала вам спать по-человечески? Боишься моего отца?

Думаешь, что по возвращении он устроит взбучку и вам, и мне?

— Я не знаю, что будет, госпожа. Возможно, вы сами всё поймёте и рассердитесь, что не предупредил. Вы же велели напоминать правила.

— Так и было. Продолжай это делать. Я принимаю твои слова к сведению, но пока можешь идти.

Тадиус повиновался, а я тихонько выматерилась и вызвала Лейлу. Она хотя бы не успела ничем меня озадачить, на наказания не напрашивалась и вела себя просто идеально.

Рано или поздно что-то должно было произойти. И оно, конечно, случилось.

— Госпожа, могу я попросить вас о милости? — тихо промолвила рабыня, уже завершая мой утренний туалет.

— Только если не станешь по примеру парней умолять о наказании, — предупредила я.

— Нет, госпожа. Я знаю, что вы разрешили Сол и дальше обслуживать господина Фарониса. Нельзя ли мне, хоть изредка, ублажать господина Орланамонаса?

Я покосилась на неё с растерянностью.

— Тебе интересен Орланамонас?

Лейла открыла рот, на её нежном лице отразились замешательство и испуг.

— Не бойся, говори, — подбодрила я. — Если тебе нравится с ним, так и скажи.

— Нравится, госпожа, — выдохнула Лейла.

Я заметила, что её руки дрожат. Сложно было понять, волновалась она, боялась или испытывала иные чувства. Сол на её месте вела себя спокойно и уверенно, но две эти женщины были очень разными.

Что-то смущало меня в просьбе Лейлы. Наверное, я нарисовала иной её портрет и решила, что ей в тягость обязанности, возложенные Табетой. Да и Сол благодарила меня за передышку для девушки. С другой стороны, всё это не исключало тёплых чувств Лейлы к повару.

Кажется, я чего-то не понимала. Вновь и вновь спотыкалась о здешнюю реальность и никак не могла взглянуть на неё так, как её видели мои рабы. Вероятно, слишком мало знала о них самих.

— Я подумаю, — ответила на просьбу Лейлы. — Мне надо поговорить с самим Орланамонасом.

— Госпожа, не беспокойте его, — взмолилась девушка.

— Он работает в этом доме, я могу общаться с ним по любым вопросам. Тебе ответ дам позже.

Мне не хотелось пугать Лейлу, но мои слова прозвучали достаточно строго. Рабыня потупилась и съёжилась под моим взглядом.

Этот утренний разговор подтолкнул меня к мысли, которую я отвергла несколько дней назад. Мне был нужен взгляд с иного ракурса. Не из желания отобрать у рабов те крохи личного пространства, что были им хоть изредка доступны, а ради возможности собрать недостающие кусочки мозаики.

Уединившись в кабинете после завтрака, я последовательно подключилась к коммуникаторам каждого из невольников.

В коммах Сол и Лейлы стояла тишина с редкими сторонними шумами. Так, у Лейлы раздавались звуки, похожие на позвякивание посуды. Наверное, девушка убирала со стола.

Через коммуникатор Тадиуса, напротив, было слышно всех троих парней.

— Ты у нас самый умный, вот и объясни, — не самым дружелюбным тоном произнёс мой любовник.

— Говорил уже, что не разбираюсь в устройстве бассейна грёз, — раздался голос Эрика. — Мне известно то же, что и вам. Личность госпожи меняется полностью, но в дальнейшем приходят кое-какие воспоминания из прошлого.