Чтение онлайн

Адреналин поднялся, Алиса смотрит только вперёд, не отвлекаясь на зеркала заднего вида, и предупреждает всех сигналом. Фак, вот фак, думает она про себя, ладони на руле потеют. Я в хвойном лесу, шепчет она про себя. Я и есть хвойный лес.

Она жмёт на лепесток и скидывает передачу вниз. Обороты подскакивают, давая машине дополнительное ускорение. Пробка у разъезда уже давно закончилась, можно заскочить на свою полосу, но впереди навстречу выскакивает газель и будто специально, не давая Алисе залезть в коридор, ускоряется.

— УУУ, мудак, — шипит Алиса, — тормози его!

— У него нет электронных систем! — пищит АИ, — это ведро.

И Алиса, видя уменьшающийся просвет слева и ускользающую возможность для поворота справа, даёт газ и влетает между отбойником и газелью, царапая оба бока своей, когда-то совсем новой машины. Она залетает в поток на огромной скорости и ей приходится хасанить несколько рядов между тачками, пока она не уходит с магистрали в поворот на район города и уже в потоке машин сбавляет скорость.

— Они остались в пробке, — комментирует АИ.

— Хорошо, возьми автопилот до станции метро.

— Не могу, ты камеры снесла на зеркалах. Я полуслепая.

Алиса смотрит по зеркалам — и правда нет ни одного. Впереди город поднимается из земли. Сначала промышленная зона: серый одноэтажный кирпич сменяется огороженной ржавыми заборами территорией, собаки бродят по пустынным хозяйствам, не обращая внимание на трассу. Развалившиеся здания лепятся к другим развалившимся гаражам, пока не появляется новый век — огромные терминалы с гигантскими как поля асфальтированными парковкам. Трафик становится плотнее из-за автопилотируемых грузовых платформ, но быстро стихает, когда появляются первые многоэтажные районы. Вперёд выходят просторные парки у новых спальных районов, светофоры делят движение транспорта и пешеходов. Алиса как дикарка смотрит на город, чувствует его запах: земля после дождя, старые автомобильные батареи кислят, пахнет булочной где-то на повороте и табаком на стеклянной остановке для троллейбусов. Люди уже переоделись в весеннее: ветровки и джинсовки, яркие платья, волосы открыты и ветер, будто с моря, а на самом деле с водохранилища обдувает их.

АИ поверх реальности чертит туннель в транспортном потоке города и Алиса послушно ускоряется и тормозит, проклиная отсутствующий автопилот. У нависшего купола станции её остановка. Большая красная буква М венчает стеклянный павильон.

— Найди путь к моим родителям, — просит Алиса АИ.

— Я не могу, нет доступа.

— На Марс хочешь? Исполняй.

Дело не в сантиментах. Алиса практически ничего не чувствует к родителям. И никогда не чувствовала. Там могла появиться её сестра, а значит, и родители могут знать, где она, какие у неё планы, сказать в безопасности ли Алиса.

Она встаёт с чемоданом на эскалатор. Люди сторонятся её, но те, что поднимаются навстречу, через широкий борт, думают что защищены и поэтому смотрят не отрываясь. Алиса опускает глаза. Долбанные АИ маркируют её в системе “Свой-Чужой”. Потому что она представляет опасность.

Поезд прилетает за минуту, она садится в вагон. Элегантная старая чета с больничными тросточками поворачиваются к Алисе и с интересом смотрят. Мужчина, похожий на шпингалет уходит в конец вагона. Дети прекращают щебетать, самые смелые подходят ближе, чтобы АИ запечатлели их с охотником. Одна девочка будто натягивает лук и замирает в такой позе. Остальные дети смеются. Ей столько же лет, думает Алиса, сколько было мне, когда сестра предприняла первую попытку убить меня. Мы никогда не были нормальными. И вот я сама иду в западню старшей сестры. В самое очевидное место — к родителям домой.

Раньше, ещё в чиповую эпоху человечества, когда люди жили только на Земле — агрессоров не выявляли, они существовали среди людей и создавали преступления, дестабилизирующие общество. Отделив их, корпорации смогли избавиться от государств, уничтожили исполнительную власть и массовое распространение судов. Правовое регулирование доверили метаполю — все человеческие конструкты и эгрегоры поместили туда — закон, право, мораль, деньги, социальные сети, метасимуляции вселенных. В нашим мире нет судей, нет полицейских. Мы не выращиваем животных, чтобы убивать их. Соблюдаем нравственные законы и неписанные правила Земли. Быть охотником в этом мире значит быть избранной.

Алиса опускает глаза. Волк без овечьей шкуры. С сестрой Машей они виделись один раз во ВДОХе и та оказалась права, если они станут охотниками, то не смогут выбраться из департамента. Между ними всегда оставалась связь. Алиса знала, где её сестра живёт и тренируется, была в курсе её будущих заданий. Другие охотники говорили, что они похожи. Что они обе психопатки и тому подобное. Просто другие охотники были слабей.

Поезд завершает ускорение и плавно останавливается на станции. Немногочисленные люди группируются у дальней от охотника двери. Алиса выходит на перрон одна. Нужно переодеться, на ней роба космической базы. Ей всё равно, но для родителей лучше будет увидеть её в штатском. АИ находит местечко за линией посадки, открывает двери в технический коридор. Света нет, Алиса обследует содержимое чемодана руками практически в темноте. Она раздевается, остаётся полностью обнажённой на носочках на ледяном мраморном полу. Изнутри поднимается холодный ветер и обдувает её, так что она вся покрывается мурашками, те немногие волосы, что есть на её теле, встают дыбом, а соски твердеют. Алиса быстрее натягивает трусики, спортивный лиф на небольшую круглую грудь, следом тёмные штаны, белую майку и куртку, слишком тёплую, пожалуй, для этого дня. А вот ботинки ей подобрали отличные, лёгкие на пружинистой подошве, с высокой шнуровкой, не чета тяжёлым армейским.

В грязном стекле на поверхности земли отражаются многочисленные фактуры зданий: пыльное дерево, тёмно-красный кирпич, рейка натурального цвета, разноцветные пластиковые покрытия вкупе с дорожками из суперпластика для движения младенцев в колясках и их мам, одной ногой в метаполе, другой здесь. Проверяют там свои твиты или сколько достижений и реакций собрал их младенец от других мам планеты в надежде, что он станет популярным и подарит им кучу крипты. Худые деревья ещё слишком молоды, но отсутствие листьев уже обращает на себя внимание — город будто полуобнажен. Без них видно всех как на ладони.

На улицы выходит хищник с чемоданом на колёсиках. Алиса улыбается этой нелепости. В стеклянном зазеркалье небольших кофеен, лавочек с фруктами и пекарен она как дикий зверь. Здесь каждый АИ сигнализирует людям о её приближении и они выходят на улицу, разевая рот. Алиса же пробирается через них к уродливым зданиям в стиле "арабский шейх построил дома-свечи из бетона с султанскими куполами сверху".

Родители охотников выходят на пенсию досрочно. Это хорошо оплачиваемая жизнь с кучей социальных льгот — погашение кредитов, ипотеки. Многие считают, что дети-психопаты — это как выигрыш в лотерею, но про этих многих все знают, они глупцы. Нет ничего хуже изоляции в родном городе, где твоих детей от тебя забирают. Где больше нет работы и теряется смысл жизни. Для своих соседей, сослуживцев и друзей, родители охотников становятся персонами нон грата, призраками. Справится с таким можно только вдвоём. Только вдвоём можно понять, что отныне в пустой квартире, когда больше нет дочерей, нужно снова искать смысл жизни, брести сквозь своё горе и утешаться тем, что дети живы, пусть они и другие, и их вотчина — смерть, а не жизнь. Поэтому родители Алисы стали путешествовать. Осенью они присылают ей фотографии из Средней Азии, зимой с экватора, но каждую весну и лето они проводят в Новосибирске в ожидании своих девочек. Алиса редко отвечала им и всегда не больше трёх фраз, что-нибудь вроде я “в порядке” или “всё хорошо”. Она знала, что они переехали, точнее, их заставили это сделать, понимала, что они остались только вдвоём на Земле. А ещё она знала, что за домом слежка. И, возможно, западня от Маши. Она и приведёт её к сестре.

+++

Сразу за домом родителей зарастал травой пустырь едва различимой просёлочной гравийной дорогой к пролеску, и ЛЭП, горбящейся вдоль неё. Стояла весенняя пылища. Всё из чего хотели здесь построить, так и осталось лежать — бетонные плиты стопкой, как колода карт, серые тубусы для колодцев и ржавый остов автомобиля поодаль. Место для диспозиции отличное. Алиса просчитывает ветку событий и решает, что лучше пока оставить чемодан здесь. Достаточно пустынно. Она спрашивает АИ:

— Так, дура, ты ещё здесь? А найди-ка всех, кто следит за родителями сейчас и взломай.

— Это противоречит моему протоколу.

— Ага, значит, ВДОХ следит. На Марс хочешь?

— Очень.

— Тогда ломай.

— Все вы люди одинаковые, — бурчит АИ.

Алиса маскирует чемодан в бетонной куче. Тёплый ветер провожает её до района, залетает вместе с ней в узкую пешеходную трубу между двумя домами. Проездную дорогу друг за дружкой закрыли машины. Трансформатор раскрасили под хохлому, а на небольшую детскую площадку вывалили свежую кучу песка. Я иду по прохладному хвойному лесу…нет, не нужно. Я спокойна. Ничего не чувствую.