Чтение онлайн

За два подъезда Алиса видит фургон ВДОХа в ливрее службы мойки окон с большой станцией перехвата на крыше. Внутри неё дроны. Такие, от которых даже Алисе будет плохо. АИ уже засекли её, считали метку, передали куда нужно. Данные прилетели и легли на метастолы к нескольким советникам ВДОХа. Те расписались и отправили дальше. Запрос упал в почту, снова нужны санкции, чтобы поднять его выше и так далее. Это не АИ медленные, это люди. Благодаря им у Алисы фора. Она сможет избавиться от слежки.

У любого счастливого общества есть свои недуги. К нашему начал приглядываться бог на манер этой слежки. И делает он это через нарко-молодежь. Алиса находит их там, где ожидает. Они трутся за несколько подъездов на площадке. Трое молодых людей в мешковатой одежде с бритыми головами. Одна девушка в центре в яркой нанайке под ретро. Её спутники на качелях, видимо, второстепенные персонажи, поскольку говорит только девушка, сидя на раскрашенной шине от грузовика, врытой наполовину в землю:

— …и только поэтому это фейл. Весь продакшн настроен на то, чтобы показывать территорию маленькой, чтобы ты не видел масштаба, чтобы ты не всекал, что такое миллионы. Занимался тут эпикурейством, ты понимаешь? — Она тянет слова, ей явно хорошо. Её рот говорит на автомате, а сознание уже встретилось с господом-богом. Рот продолжает, — А ты возьми контракт по освещению одного города на сто тысяч жителей и ты станешь богатым человеком. А ты об этом не должен думать. Не должен заниматься в масштабе.

— Как твой батя, возит мусор из деревень. Я тебя понимаю.

— Вся фишка в свете, — качает головой наркоманка и переводит томный взгляд на Алису, — Вы очень спортивная девушка. Охотник, что ли? Что-то хотите?

— Хочу, — Алиса подходит к ней ближе, точно уделанные — они не боятся.

Девчонка как штрихкод, худая, челюсть ходуном, а два пацана рядом разноцветные как пара кроссовок. Никакой угрозы, ни справа, ни слева. Что ж. Полиамории не прикажешь.

Алиса резко бросается на девушку, хватает её за горло, так что та не успевает встать. Другой рукой Алиса оттягивает девушке веко на правом глазу. Белок жёлтый. Отказывает печень. У лица отёк — почки тоже не в порядке. Раз, два, — медленно про себя считает Алиса и из-под века показывается тоненький как волос, быстро извивающийся червячок. Так и знала. Она заражённая. Аудиенция с богом закончилась трагедией.

— Пробовала настоящий “найс”. И как тебе? — Алиса отпускает её, — из всего товара на улице выхватила одну миллионную процента вероятности чистяка? Повезло тебе. Как бог поцеловал, правда?

— Не, охотница, мы с ним уже давно перешли от поцелуев к сексу.

Девушка падает обратно на шину. Алиса продолжает:

— Эту частицу закидывают в килограмм муки и оставляют полежать, чтобы та обогатилась. Найти потом частицу невозможно. Тебе не повезло, девочка. Ты хапанула эту частицу и заразилась.

Девушка морщится. Существование Алисы делает ей неприятно. Кажется то, о чём она и так знает, сейчас выходит на первый план трипа.

— Я слышал о таком, — говорит один парень. Они тут всё под найсом.

Этого торчка даже не удивило, что какая-то девушка подошла и начала начитывать лекцию. Он пошёл по простому варианту. Со всем что происходит соглашаться. Второй туда же:

— Я тоже, — говорит он, — он не передаётся половым путём, не ссы.

Но девушка молчит в ответ. Её только что держали за горло, но под найсом не видят агрессии. Не признают её. Морщины разглаживаются. Неприятности отпускают. Она отвечает Алисе:

— Я сама знаю, что хапанула. Тебе чего надо?

— Могу скрасить твои недолгие месяцы.

Алиса достаёт крипто-купюру из кошелька, любезно предоставленного ВДОХом.

— Сотка. Сто эфира за одну маленькую услугу. Купишь себе новые кроссовки. Или вон пацанов в бар сводишь. Надень мою куртку и прогуляйся вдоль дома. Так знаешь, не торопясь, вальяжно. Как будто на тебя смотрит бог, не отрываясь. Хотя так и есть. За вами будет палить ещё одна, скажем так, служба. Но они безобидные.

— Ненавижу службу, отвечаю, — говорит пацан слева.

Второй поднимается. Нет, правда, они на всё согласны. И Алиса первый раз разговаривает с людьми, которых вот прям сейчас прёт найс. Внутри она ликует, что не возникло сложностей.

— Давай короче сотку, снимем с тебя подозрения. Куртка классная! Даше останется.

— По рукам. Прости, Даша. Я не хотела, чтобы у тебя было заражение. Этим.

— Иди знамя поцелуй, — отвечает девушка.

Встаёт, протягивает руку сначала за соткой, потом за курткой. Когда банда уходит, Алиса крадётся вдоль припаркованных авто, чтобы пронаблюдать за ними.

— Сделай из неё охотника для систем слежения, — просит Алиса у АИ.

— Ты озверела? — визжит та в ответ, — ладно, дальше ты спросишь про Марс. Я поняла, готово.

Из соседнего подъезда выходит опрятный дед с тростью с резиновым наконечником. Так много старых людей, мимоходом думает Алиса. Молодёжи меньше. Найс косит. Кто-то из шайки здоровается с ним и дед медленно поднимает руку в приветствии. Затем шайка огибает минивэн наблюдения. Невысокая девчонка похожа по комплекции на Алису, разве что она наркоманка, а не спортсменка. Но и этого сходства достаточно, чтобы “мойка окон” пришла в движение. Банда, увидев его, дала дёру через арку между домами. А вэну пришлось объезжать их.

— Набирай, — прошептала Алиса и замерла перед подъездом.

— Да? — услышала она родной голос.

Алиса помнит, что нужно сказать. Последние годы она представляла, что скажет именно это. По буквам, слово за словом. Делая паузы, где есть запятые. Она представляла, что почувствует что-то, что есть у других людей. Но она стоит перед дверью в подъезд и произносит, холодная как льдинка:

— Мама, это Алиса. Выходи на улицу с папой, у нас три минуты.

Алиса считает раз, два, три…я иду по таёжному лесу. Под моими ногами белый прохладный ягель. Я ступаю на него босиком, аккуратно обходя влажные грибы. Тридцать пять, тридцать шесть. Мать выходит из подъезда первой. С прямой спиной, такая живая. И гордая, потому что когда отнимают детей, выживают только такие. Раньше Алиса этого не видела в ней. Но изменилось многое: у неё седые волосы и морщины, она пополнела и больше не носит очки. Отец отпустил испанскую бородку. Видно, что он мужчина, пусть и потерявший самое дорогое, но нашедший мужество жить с этим. Их зрелость прошла без меня, думает Алиса.

Родители идут к ней медленными шагами. Рассматривают. А она через них будто видит себя. Нос у меня от мамы — курносый слегка, веснушки тоже. А глаза папины голубые. Большой круглый лоб как у мамы и длинные узкие губы тоже и папин узкий череп с глубокими глазницами и чёткими скулами. Из двух лиц благородных животных получилось моё, хитрое. А фигурой Маша больше в папу, пошире. А я в маму. Повыше. У отца что-то спрятано за поясом сзади. Он это старается скрыть. Пистолет? Нет, по весу меньше.