Чтение онлайн

– Так, все равно надо пойти туда и попробовать поискать в реке. – Брент, как когда-то Мерья с трудом встал, помогая себе толстой палкой, – пойдемте, – скомандовал он людям, и первый пошел к дверям. И, обернувшись, добавил, – Инара, ты тоже пойдешь. Огда сунулась, было, протестовать, но, нарвавшись на колючий, не терпящий возражений взгляд старосты, передумала что-либо говорить. «Ничего не случится, – убеждала она себя, оглядывая людей, – народу идет много, вон у некоторых даже топоры с собой припасены на всякий случай». Крепко держа дочь за руку, Огда пошла следом. Отец Седны неожиданно резко встал, лицо его было бледным, как будто неживым, глаза не двигались, смотрели тускло.

– Подождите меня, – деревянным голосом сказал он, пошел к конюшне и быстро вернулся, держа в руках вилы. Брент посмотрел на него, ничего не сказал, заковылял вперед и все пошли за ним к реке.

Со вчерашнего дня река не изменилась – вода была такой же мутной и быстрой, также сердито выбрасывала на берег пенные волны. Брент попросил Инару показать, где они вчера сидели, и девочка в сопровождении матери повела народ к тому месту, откуда им было удобно высматривать уток.

– Осмотрите здесь все еще раз внимательно, не спешите, – распорядился староста, и люди разбрелись по берегу, ища в траве и на прибрежном песке хоть какие-нибудь следы. Огда вместе с Инарой тоже пошли на поиски следов Седны, они старательно рассматривали примятую траву, следы волн на песке, мелкие камешки и в изобилии валявшиеся здесь полосатые желто-коричневые створки ракушек, мертвые водоросли. Им не удалось найти ничего, что говорило бы о судьбе пропавшей девушки, и Огда уже повернулась, чтобы идти назад, когда Инара заметила, как рядом с берегом в покрытом водой песке что-то блестит. Вырвав у матери руку, девочка забежала в холодную воду, быстро схватила горсть песка вместе привлекшим ее внимание блестящим предметом и выскочила на берег. Огда не успела даже вскрикнуть, как дочь снова оказалась рядом с ней и разжала ладонь. В руке Инары вперемешку с песком были разорванные бисерные бусы Седны.

– Мама, это ее бусы, я точно знаю, – Инара полными слез глазами смотрела на Огду, девочка только сейчас осознала, что Седны уже нет в живых. Огда обняла своего ребенка, и они пошли к смотревшему в их сторону старосте. Инара отдала свою находку Бренту, и тот долго молчал, глядя то на реку, то остатки украшения пропавшей девушки. Все сомнения отпали – Седну забрала река, и была ли эта жертва последней – неизвестно.

Брент отдал остатки бус отцу Седны и тот словно окаменел, стоял неподвижно, сжимая в одной руке нить с остатками бисера, а другой бесполезные вилы. Эти бусы он сам купил старшей дочери, когда ездил прошлой осенью торговать в город.

– Теперь надо ждать, когда она всплывет или искать вниз по течению, – Брент старался не смотреть на отца Седны, глядел поверх голов людей на опасную речку, – теперь только ждать, – добавил он и неловко хлопнул отца Седны по плечу. Тот не шевельнулся, тогда двое мужчин осторожно взяли его под руки, и повели к дому. Инара с матерью пропустили его и старосту вперед и собрались, было, пойти следом, когда Инара оглянулась на реку еще раз. Сначала она подумала, что ей просто показалось, но нет – в реке действительно что-то было. Мать тянула дочь за руку, но Инара упиралась, внимательно глядя на мутную Вихру. Девочка заметила, что очень близко к поверхности воды, почти выступая из нее, лежала длинная белая фигура, издалека было не понятно – мужская или женская. Именно лежала, а не плыла по течению, она сама каким-то непонятным образом незаметно для глаза двигалась против довольно сильного потока, не давая реке сносить себя. Белые волосы, доходившие почти до колен, сливались с длинной белой же одеждой и шевелились в такт течению Вихры. Присмотревшись, Инара разглядела, что лицо у фигуры женское, красивое, глаза закрыты, рот неподвижен. Но в следующее мгновение эти глаза внезапно резко открылись и посмотрели из-под воды, рот скривился в безобразной, но радостной, даже удовлетворенной не улыбке – оскале, ибо улыбаться мог только человек, а нечто в воде не было человеком. Инара вздрогнула, но страх ее сразу улетучился, существо в воде заметило, что Инара его видит, и мгновенно ушло на глубину. Оно не нырнуло, не сделало ни одного движения, а именно ушло, скрылось, как скрывается под водой брошенный в нее камень. Огда снова потянула Инару за руку и девочка, оторвав, наконец, взгляд от воды, пошла рядом с матерью.

Обратно в село шли молча, разговаривать никому не хотелось, все мысли людей были только об утонувшей девушке и об опасности, которая таилась теперь в реке. И самым ужасным в этом было даже не то, что никто не мог даже предположить, когда река снова захочет забрать себе кого-либо из живых, неважно – человека или животное, оказавшихся поблизости от воды. Хуже всего было то, что бороться с притаившимся в реке чудовищем невозможно, у людей нет для этого сил и средств. Теперь все село будет жить под угрозой того, что несчастье может произойти с любым: мужчиной, женщиной, ребенком, коровой, овцой или лошадью. Хорошо, если речной дух удовольствуется одной жертвой, а если он войдет во вкус? Где теперь стирать белье, поить скотину? Приближается жаркое лето, наверняка дети буду бегать на речку купаться – их же ничем не удержишь, разве только на привязь посадить.

Инара плелась следом за матерью, смотрела себе под ноги, чтобы никто не видел ее слез. Она не в первый раз видела смерть, помнит, как умерла старая Мерья, до беспамятства любившая девочку. Инара сидела около постели старухи почти до самого последнего ее часа, и лишь когда старуха начала задыхаться, Огда увела девочку, а сама осталась около умирающей. Умирали соседи – старики и старухи, прожившие долгую жизнь, оставившие после себя множество детей, внуков, крепкие дома и ухоженные поля. Это не было чем-то неестественным, пугающим или неправильным, это был закон жизни. Происходили и несчастные случаи – кого-то укусила ядовитая змея, кто-то замерз в поле, потеряв дорогу в зимнюю пургу, или был в лесу насмерть придавлен упавшим деревом. Такие случаи можно было понять и объяснить, но то, что случилось с Седной, было совершенно непонятно и необъяснимо. Даже если девушка сошла с ума и решила утопиться, она бы не стала рвать на себе бусы, ее явно силой тащили в воду, а, значит, утопили. И утопил тот, кого Инара видела сегодня в реке.

Процессия уже почти подошла к дому Седны, и тут Инара увидела ее мать – не вынесшая муки неизвестности Реба бежала по улице им навстречу. Увидев скорбные лица людей, убитого горем мужа, которого вели под руки два соседа, женщина сразу все поняла и молча, как подрубленное деревце, упала в пыльную дорожную колею.

– Ее больше нет, Реба, река забрала нашу дочь. – Сказал отец Седны бесцветным, тихим страшным голосом, освободился от поддерживающих его людей и на негнущихся ногах прошел мимо сидящей в пыли жены к дому. Бусы Седны он так и держал в руках. Женщине помогли встать, взяли под руки, повели в дом.

– Нечего вам тут, идите, – Брент как будто недовольно махнул рукой на Огду с девочкой, – побыстрее давайте, что встали. Староста гнал их подальше от ворот полного горя дома, откуда уже несся дружный рев рыдающих младших брата и сестры Седны и почти сразу к нему прибавился то ли плач, то ли вой ее матери. Огда почти побежала прочь, таща за собой Инару. Девочка не успевала за матерью, несколько раз спотыкалась и даже два раза упала, больно ударившись, но всегда терпеливая, заботливая и мягкая Огда не давала ей ни мгновения, чтобы прийти в себя – грубо, рывками тянула за собой, грозя вывихнуть Инаре руку. Огда стремилась как можно быстрее и как можно дальше убраться от дома Седны, чтобы не слышать этих ужасных, полных боли и страданий воплей. Огде все казалось, что они бегут слишком медленно, как во сне, когда ты очень спешишь, а ноги делаются тяжелыми, непослушными, и двигаться очень трудно.

Наконец, когда они добрались до дома, Огда буквально втолкнула Инару в комнату, закрыла дверь. Младшие девочки и брат сидели на лавке и молча, со страхом и нетерпением ждали – им было категорически запрещено выходить со двора. Теперь, когда все ее дети были вместе и в безопасности, у Огды немножко отлегло от сердца, но расслабляться было рано. Велев Инаре сесть на лавку, Огда встала перед притихшими детьми и медленно, но громко и с расстановкой заговорила:

– С сегодняшнего дня я и отец запрещаем вам ходить на реку. Чтобы ни случилось, вы не должны подходить близко к реке, а тем более заходить в воду, купаться. Я очень хочу, чтобы вы меня послушались и сделали так, как я вам скажу. Вчера в реке утонула Седна, – младшие дети вытаращили на мать глазенки, а потом дружно посмотрели на глядящую в пол Инару. – Я и отец не хотим, чтобы.... Тут у Огды кончились слова, она перестала сдерживаться и тоже, наконец, заплакала. Дети дружно подбежали к ней, обняли, стали успокаивать.

– Мамочка, не волнуйся, мы не будем ходить на речку, честное слово, – наперебой убеждали они плачущую Огду, и все при этом ревели от жалости к утонувшей Седне и от страха. Только Инара молчала, она не могла пообещать этого матери. Огда все прекрасно поняла. Она поцеловала каждого из детей, вытерла слезы и сказала Инаре – Пойдем во двор.

Мать с дочерью вышли на крыльцо, спустились вниз. Такой же большой лохматый, как и живший здесь тринадцать лет назад пес вылез на звук хозяйских шагов из своего укрытия, лизнул каждой руку. Инара погладила тяжелую квадратную голову пса, почесала его за ухом. Пес блаженно зажмурился, замахал хвостом-веником.

– Иди сюда. – Огда села на небольшую вкопанную в землю лавку, – садись рядом. Инара села рядом с матерью, но избегала ее взгляда, смотрела в землю. В душе ее было пусто, как бывает пусто осенью на убранном, мокром от холодного дождя поле. Как будто прочитав ее мысли, Огда взяла руки девочки в свои и, как всегда мягко, заговорила:

– Инара, доченька, ты не можешь ничего исправить, обещай мне не ходить к реке, пожалуйста. – Огда прекрасно помнила случай, произошедший два года назад. Тогда Инара смогла утихомирить духа, повадившегося ходить во двор к соседям. Он своими злыми шутками и пакостями довел несчастных людей до того, что они уже задумали бросать обжитой дом и переезжать на новое место. Ни дня не проходило, что проклятое существо не отравило им жизнь: замученные отощавшие лошади накануне уборки, разбежавшиеся по полям и лесу овцы и куры, перебитая в доме посуда, испорченная еда – это люди смогли вытерпеть. Но когда у них ночью загорелся хлев, где в пламени и дыму задохнулась корова – это было уже невыносимо. Договорившаяся о покупке в рассрочку нового дома, семья уже собирала вещи, когда во двор к ним пришла Инара. В руках у девочки был плетеный кузовок – с такими дети обычно ходили за ягодами. Только сейчас в кузовке были не ягоды – Инара перевернула его вверх дном посреди двора и на землю высыпалась куча колючего лесного мусора: длинные сухие сосновые иголки, маленькие шишки, мелкие веточки. И среди этого мусора встревожено и озабоченно носилась цела толпа черных крупных лесных муравьев – Инара принесла из леса муравейник. Девочка старательно сгребла этот мусор в аккуратный холмик, и муравейник стал как настоящий.