Чтение онлайн

– Дядечка, я тоже пойду к себе,- промолвила тихо Бася, вытирая руки ручником, что подала ей Марыська.

Пан Матэуш хмуро глянул на племянницу, и положил ей на плечо тяжёлую руку, удержав на месте.

– Погоди, душа моя. Выйдем на крылечко. Ночка такая теплая, подышать мне захотелось воздухом. Задыхаюсь я тут.

Ночь и вправду была тихая и теплая, что редко случалось в начале мая, когда зацветали сады. Взошла полная луна, озаряя призрачным серебристым светом верхушки деревьев. Белый кипень цветов, распустившихся за считаные дни, покрывал голые ветви яблонь, груш и вишен, превращая кривые неказистые деревца в воздушное покрывало, сияющее призрачной, пенистой пеленой в лунном свете. Воздух был неподвижен, пропитан ароматам черёмухи, что росла позади дома. Протяжно, чередуя длинные трели с коротким, в зарослях жасмина запел соловей.

Пан Матэуш, облокотился о перила крыльца и раскурил трубку. Он прислушивался к ночным звукам, наслаждаясь первыми спокойными минутами за весь прожитый день. Подле него на ступеньках пристроилась Бася. Она тихо сидела, закутавшись в шаль, глядя в пустоту. Безмерная нежность затопила сердце старого шляхтича при виде тонкой сгорбившейся фигурки. Он любил ее, ясоньку, как свое родное дитя, и каждый раз, видя, как милое личико морщится от обиды, как дрожат губы, а в глазах стоят невыплаканные слезы, пан Матэуш сжимал зубы от злости на жену. Почему она, в душе которой от бога должны быть любовь и доброта к детям, потому как она женщина – ну почему она так и не смогла привязаться к сироте? Он тяжеко вздохнул.

– Баська, завтра с утра с Марысей пойдёшь к жиду – портному. Выберешь отрезы на платья, мерки пусть снимет. Я с ним ранее договорился.
– ласково сказал он.
– Выросла ты, девонька, из детских платьев. Вон как руки торчат из рукавов. А в конце месяца мы с тобой поедем в Городню. Мне дела хозяйственные Яновских решить надо, а потом по магазинам дамским тебя проведу. Купишь себе, что душа пожелает.

Бася встрепенулась от слов дядьки, черная бровь выгнулась дугой, губы сложились в насмешливую улыбку.

– Что, дядечка, не успела приехать, как опять сбрую готовишь - да на ярмарку!?

Пан Матеуш недовольно кашлянул в кулак, едва не поперхнувшись табачным дымом.

– Экая ты язва, Бася. Так и норовишь уколоть. По мне, так хоть голая ходи, только, что люди скажут, когда племянница пана Бжезинского в обносках в местечке появится. С подолом коротким в костел пойдешь?! Тебе на восемнадцатый годок перекинулось, а ума не прибавилось. Ищешь во всем только злой умысел.

– Тебя пани Эльжбета загрызет, - смягчился голосок Баси.

– Не загрызет. Ее сундучок при ней останется, а у меня свои капиталы имеются,- пан Матэуш хитро подмигнул. – Будет у тебя приданое, Бася. Не уж то я зря все годы на графа горбатился. Я тебе такого шляхтича найду, что все местечковые паненки и их мамки от зависти лопнут. А не люб будет - другого сыщем. Я тебя, дочка, неволить не буду. Хочу, чтоб мужа по душе себе выбрала, счастье чтоб увидела в жизни. Я за тебя Деве Марии каждую ночку молюсь.

От слов дядьки Бася поморщилась, отвернула лицо в сторону, чтоб ни дай бог не разглядел в лунном свете выражение недовольства, мелькнувшее тенью на нем. Не хотела она замуж. Но как сказать ему об этом, чтобы не обидеть, не знала. Только освободившись от из монастырской муштры, она не желала менять одну тюрьму на другую. И любви не хотела. Вспомнила, как били монашки по ладоням розгами за ветку сирени, как стыдили при всех, как сидела одна в маленькой комнате под замком, неделю ложку держать не могла от боли в руках…

Она посмотрела на тонкие рубцы на пальцах, что остались после публичного наказания в тех местах, где кожа, не выдержав ударов, лопнула. Медленно сжала руки в кулачки, проверила – шрамы еще болели, а вот душа, похоже – нет. В груди, где когда-то все трепетало от радостного предвкушения чуда, стало спокойно. И этот покой, выстраданный через каждый удар розги, через каждую капельку крови, ей не хотелось нарушать. Монашки, давшие обед любви к богу, давно забыли о любви земной. Единственный урок, который усвоила она после порки, тот, что любовь к мужчине несет страдания, боль и слезы.

– Ты не обижайся, душа моя, на пани Эльжбету,- мягко гудел голос дядьки в ночной тиши. Видя задумчивое выражение на миленьком девчачьем личике, он думал, что ее расстроили злые слова жены, сказанные за столом. – Она сегодня сама не своя после того, как панич напакостил.

Слова пана Матэуша о молодом Яновском отозвались в голове Баси тревожными колокольчиками. Она совсем забыла о своем позоре, предавшись грустным воспоминаниям, и вот теперь реальность жестоко напомнила о себе, вторгшись в сознание голосом дядьки.

– А что Яновский? Зачем приезжал? – спросила она как между прочим, теребя в руках бахрому шали.- По делу?

Ответ она узнала еще раннее у Марыси, но хотела услышать его еще раз от пана Матэуша.

– Какое там дело, - махнул рукой раздраженно дядька.
– Опять напился, дурак, и, давай, на коне скакать. Не доведет его до добра горькая. Или сопьётся пан Станислав совсем, или шею себе сломает. Жалко мне его, добрый хлопец был, пока не вернулся из Парижу.

Предположение, что мужчина под ее окном был не совсем трезв, подтвердилось. Оставалось верить, что к завтрашнему утру он проспится и даже не вспомнит, где был и что видел. Робкая надежда на такого рода исход для себя, заставила Басю воспрянуть духом. К ней снова вернулось хорошее настроение.

– И что же в нашей глуши забыл ясновельможный пан?- прощебетала Бася.

– Две недели уж как приехали семейством: пан Болеслав и пани Гелена, дочка их панна Юлия, и сын младший Станислав. На днях пан Михал с жонкой прибудет. Гостей привезут из Варшавы. От мне и работы прибавится, – от скорбного вздоха пана Матэуша сердце Баси замерло.

– Что!? – спросила она тихо. – Умер у них кто?

– Тьфу ты! – воскликнул дядька. – Придумала ж такое. Заречины у них. Пана Станислава женить надумали.

– А! Вот оно что, - разочаровано протянула Бася. Значит с гостями приедет будущая невеста, предположила она.

Казалось бы, какое ей дело до жизни незнакомого человека, которого видела сегодня мельком во дворе, да и то, по собственной глупости. Она то и лица его не рассмотрела как следует. Но при мысли, что у него может быть невеста, Бася ощутила неприятный укол в сердце. Появилось странное чувство, будто ее обокрали.

Пан Матэуш вдруг нахмурил брови, отложил в сторону трубку, и взяв лицо Баси за подбородок, повернул его к себе.

– Что это ты все выспрашиваешь по Яновских? – настороженно произнес он. – Или пан Станислав понравился?

Бася сердито оттолкнула руку дядьки в сторону. Вскочила со ступенек, уперлась кулачками в бока, как бойцовый петух.

– Господь с вами, что это вы ерунду несете, – пылко воскликнула она, по-детски надув губки. – Я его даже не видела теперь.

Дядька не поверил, она поняла это по тому, как прищурились у него глаза. Он помахал указательным пальцем перед ее носом, и сказал: